Герман Нагаев - Второй фронт

— Неловко мне, что я с двумя ребятишками сижу на шее у свекра. Хочу пойти работать, а отдать малышей в сад и ясли боязно. Да и дома оставить не на кого. Бабка отказалась приехать, а у Варвары Семеновны сколько забот! Разве она с ними справится? Вот я и хотела спросить, не согласится ли Полина Андреевна присматривать за ребятами, пока я на работе?

— Ты хорошо надумала, Оля. Во всех отношениях хорошо. Будешь чувствовать себя независимо. И семье помогать, и легче тебе будет в коллективе. А с мамой? С мамой мы сейчас поговорим… Впрочем, и говорить нечего. Она без разговоров согласится. Я попрошу ее… А ты не откладывая поезжай на завод. Ведь ты, кажется, там раньше работала?

— Да, я чертежницей была у главного механика. Меня знают и сразу возьмут.

Татьяна поговорила с матерью, с Варварой Семеновной, и те, без колебаний, отпустили Ольгу на завод…

Только перебрались Клейменовы с дачи в городскую квартиру, к Варваре Семеновне в кухню сразу же пожаловала соседка Ефимовна, пожилая, словоохотливая женщина, с круглым, добрым лицом, та самая, что помогала ей убирать с балкона одежду во время пыльной бури.

— Ну, Семеновна, заждалась я тебя. Прямо заждалась, — заговорила она, здороваясь и садясь на табуретку. — Новостей целый ворох тебе принесла.

— Ну, ну, рассказывай, Ефимовна, я тоже по тебе соскучилась.

— Первейшая новость — от Мишеньки два письма получила. Первое с фронта, а второе из Казани. В военную школу его направили. Теперь учится на командира.

— Ну, слава богу! — облегченно вздохнула Варвара Семеновна. — Я радешенька за тебя.

— Ой, и не говори, Семеновна. Полжизни у меня отняли эти месяцы. Но теперь вроде успокоилась.

— Какие же еще новости?

— Старший-то мой, Андрюшенька — в гору пошел! Председателем райисполкома назначили. Теперь и дома не ночует — все дела. Все дела!

— Радость к радости, как деньги к деньгам, Ефимовна. Вот и тебе бог дает за твои страдания.

— А главнейшая-то новость — вот она! — подмигнув, сказала Ефимовна и, достав из кармана фотографию фронтовика, протянула Варваре Семеновне.

— Ой, кто же это?

— А Зинкин кавалер — Никита. Племянник мой. Помнишь, позапрошлым летом гостил у меня?

— Он, он, узнаю… Тоже воюет, сердешный?

— Был раненный в ногу. В Томском госпитале лежал, а теперь приехал ко мне. Нога-то срослась неудачно. Слегка прихрамывает. Вот комиссия и списала в чистую. Белый билет выдали.

— Навестить, стало быть, приехал?

— Мечтал к родителям на Украину, а там немцы. Где родители? Живы ли, нет ли — никто не знает. Вот пока у меня и обосновался.

— Славный парнишка. Я его помню.

— Да уж на что лучше! Выучился на техника в армии. Работать собирается. Но главная-то новость не в этом, а в том, что воевал он под Брестом, где ваш Николай.

— Ой, неужели, Ефимовна?

— Вот я и пришла сказать… Может, Зинушка придет да поговорит с ним. Вдруг что про Николая узнает.

— Сейчас же прибежит. Ночи не спит — все думаючи про свово Николая.

Варвара Семеновна еще раз взглянула на фотографию и протянула соседке.

— Возьми, Ефимовна. Парень видный. Кабы не уехал тогда — может, и сосватали бы за него Зинку.

— Что было, то уплыло, — вздохнула, хитровато взглянув, Ефимовна. А сама подумала: «Может, и сейчас еще не поздно сосватать. Парень-то сохнет по ней. Видать, и приехал-то за тем, чтобы повидаться».

— Ну, я пошла, Семеновна. До свиданьица. Ты не забудь Зинуше-то сказать. Мы дома будем.

— Что ты, что ты, Ефимовна, мигом прибежит…

Едва Зинаида вошла в переднюю, мать выскочила из кухни, огорошила:

— Зинушка! У Ефимовны племянник приехал из госпиталя — ждут тебя. Он воевал под Брестом. Может, что знает про Николая.

— Под Брестом? — переспросила Зинаида и замерла, глядя на мать неверящими глазами.

— Ну, чего примерзла к полу-то? Иди же скорей. Ждут.

— Иду, иду! — сказала Зинаида, не в силах собраться с мыслями, и, подталкиваемая матерью, вышла за дверь.

«Племянник из госпиталя… значит, раненый, — подумала она, остановившись на лестничной площадке. — Мне бы переодеться надо и привести себя в порядок. И какой племянник? Уж не Никита ли Орехов? Разве у нее есть еще племянники?.. А вдруг Никита? Как же я пойду?»

Зинаида вспомнила, как тихими летними вечерами она с Никитой гуляла в городском саду. Как после, в ночной темноте, здесь, во дворе под деревьями, они целовались, обещая друг другу писать, чтоб через год, когда Никита закончит техникум, встретиться и уже никогда не разлучаться.