Моше Натан - Битва за Иерусалим

Что было с Иоавом в последующие минуты и о чем он думал, не узнает уже никто. Может быть, он хотел своим подвигом стереть воспоминание о недавней слабости; или хотел доказать себе и другим, что достоин неписаных законов мужества, исповедуемых братством парашютистов. Так или иначе, он повел остатки своего взвода в новую атаку. Вперед любой ценой. Остановись он и на этот раз — как жить после этого!..

Он встал, поднялся на борт траншеи, служившей ему укрытием, и впереди остальных пошел на блиндаж. Пуля поймала его на бегу. Смертельная рана в грудь.

Сидевшие в окопах увидели, как он, словно споткнувшись, дернулся всем телом и упал наземь. Он охнул и издал тонкий протяжный крик. В секунды, оставшиеся до смерти, он успел взорвать цветную гранату, сигналя своим товарищам, что ранен. По-видимому, это было уже бессознательное инстинктивное движение.

«Мы смотрели, как он погибает рядом, и не могли даже подойти к нему и помочь, — говорит Авраам Эдут, — Все пространство было по-прежнему накрыто огнем. Нельзя было двинуться с места».

Рядом с местом, где погиб Иоав, находился Нафтали, посланный, как мы помним, Ниром в закуток одной из ближайших траншей, чтобы огнем из пулеметов пресекать попытки легионеров зайти парашютистам в тыл из кольцевой траншеи. Нафтали выбрал себе позицию чуть западнее и вел оттуда перестрелку то с одним, то с другим раненым легионером, которые прикидывались мертвыми и окапывались на низах траншеи. Так он дрался в одиночку, как вдруг увидел, что Иоав падает. «Он был в течение многих лет моим взводным, — говорит Нафтали, — и я его хорошо знал. Когда я увидал, как он падает мертвый, я больше не мог оставаться на месте: свихнусь, если тотчас что-нибудь не предприму. Кинулся с пулеметом наперевес в сторону блиндажа, откуда убили Иоава, и, когда начал стрелять, вижу, кончаются у меня патроны. Успел нырнуть в траншею, согнулся — меняю магазин. Вдруг толчок в спину. Оглядываюсь, думаю, кто-то из ребят по плечу хлопнул. Никого нет. Метрах в пяти от меня наш солдат — як нему: «На спине у меня что-нибудь вид-но?» Говорит: «В ранце дырка, и большая». Снял ранец, пополз к траншее. Понял, стряслось со мной что- то, а что именно, еще не догадываюсь. Забрал свое оружие — и к Ниру».

Нир увидел у Нафтали большую открытую рану и начал звать фельдшера. Но кровь лилась так обильно, что Ниру ничего другого не оставалось, как воспользоваться самым примитивным способом — засунуть в рану палец, пытаясь остановить кровь. Снова раздался крик: «Фельдшера!»

Фельдшер Игал, прошедший вплотную за атакующими всю дорогу по открытому склону, перевязывал людей Иоава, сраженных вражеским пулеметным огнем. Один из парашютистов, глядя, как он перебегает от раненого к раненому, как, лежа под беспрерывным градом пуль, накладывает повязки, восхищенно прошептал товарищу: «Глянь, вот это человек. Какое мужество!» Игал продолжал перевязывать под шквальным огнем, пока не появился ротный старшина и не заставил его лечь на землю: «Игал, права не имеешь подвергать себя такой опасности! — закричал он. — Ты единственный оставшийся у нас фельдшер». («Обошлось, — рассказывал Игал впоследствии, — пули меня не нащупали — я тощий»).

Игал бежал вперед, пока не добрался до траншеи, по которой продвигались солдаты Нира. По дороге ему попался один из взводных сержантов, паренек по имени Илан Арлем, лежавший на дне траншеи с распоротой ногой. «Будь они прокляты! — цедил он сквозь стиснутые зубы. — Они, гады, еще заплатят за мою ногу. Она им дорого обойдется». Игал опустился возле него на колени, чтобы наложить лубок, и обнаружил, что запасы его кончились. В соседнем блиндаже он нашел сломанное ружье. Оторвав от цевья ремень, вернулся к сержанту и с его помощью устроил ногу в импровизированном лубке. Затем, зарядив свой «узи», сказал на прощание Илану: «Жди спокойно еще немножко. Мы придем за тобой и вынесем».

Тем временем голос Нира продолжал звать фельдшера. Игал побежал вперед, пока не очутился перед Ниром, который все так же затыкал пальцем рану Нафтали. «Все в порядке, я беру его, — проговорил Игал. — Беги вперед». Между тем остатки взводов Иоава и Нира соединились. Вдруг траншею потряс сильный взрыв. Камни облицовки поколебались, в воздух взметнулся песок. Нир понял, что если он хочет уберечь людей от следующих разрывов, то должен немедленно уходить с этого места, где уже полегло так много солдат его роты. Он собрал людей и приказал тотчас отправляться на запад по траншее, опоясывающей холм Гив’ат-Хатахмошет.