Моше Натан - Битва за Иерусалим

Замуш вернулся в Иерусалим — и город был беспощаден и не ведал милосердия.

Перед полуночью 6-й полк Парашютной бригады получил приказ выехать на автобусах в сторону Сан- хедрии, к высоким каменным зданиям квартала Паги.

Автобусы с парашютистами катили по спускам Санхедрии, когда внезапно тут также начали разрываться снаряды. Мрак исполосовали молнии, воздух наполнился дымом и пороховой гарью. Непрекращающийся свист, а за ним мощные разрывы. Восточная сторона границы была вся в пламени. Снаряды без пощады били по улицам. По бокам дороги можно было различить входы в убежища, оттуда доносились детские голоса. «Когда я услыхал эти голоса, — говорит один из бригадных фельдшеров, — я до конца осознал, что мы вступаем в бой. В жестокий бой. Первый бой в моей жизни».

Под градом снарядов, в грохоте разрывов, среди летящих осколков парашютисты гуськом вышли из автобусов, чтобы занять укрытия в домах Паги, откуда позднее им предстояло пойти на прорыв. «Ты за мной, а ты пойдешь за ним, — выстраивал своих людей один из взводных, мысленно добавляя к своей команде: — И да поможет нам Бог».

Парашютисты разместились в домах, погребах и на лестничных клетках квартала Паги, с утра, как мы помним, находившегося под артиллерийским обстрелом. Для всех места не хватило, и те, кому не повезло, оставшись на улице, прижимались к фасадам, что не защищало их от опасности. «Я еще до этого подумал, что у нас будет много раненых, и закинул на плечо еще одну сумку с перевязочным материалом», — рассказывает фельдшер Игал Арад.

Тем временем командир полка Иосеф в последний раз пригласил своих ротных на наблюдательный пункт и точно указал им место прорыва. Командирами были опознаны все цели и четко распределены роли:

1. Головной отряд иод командованием Гиоры Ашкенази проделывает проходы в заграждениях напротив Полицейской школы и подготавливает продвижение других рот.

2. Рота командира Додика вступает в действие вслед за подразделениями прорыва, овладевает ходами сообщения, ведущими из Полицейской школы к подступам Гив’ат-Хатахмошет, и останавливается там.

3. Отряд, возглавляемый командиром Габи, штурмует здание полиции и захватывает его.

4. Еще одна рота под командованием Дади атакует холм Гив’ат-Хатахмошет и овладевает им.

Штурмовая и остальные роты продвигаются на втором этапе к Шейх-Джараху. Вспомогательные силы захватывают холм Хаматлит-Хацехуба, что к югу от Полицейской школы.

Одновременно с выдвижением рот в дома Паги на улицах Санхедрии загремели танки. Они присоединились к безоткатным пушкам и тяжелым минометам вспомогательной роты, которым через считанные минуты предстояло обрушить огонь на тылы Полицейской школы.

В два часа ночи командир полка Иосеф обратился к Моти за разрешением начать обстрел Полицейской школы и Гив’ат-Хатахмошет. Его танки продвинулись до самого спуска улицы и заняли позиции рядом с траншеями, в которых с самого утра сидели «старички» Хаима Гури. Гури вдруг увидал молодого парня, стоящего под огнем во весь рост. Регулируя движение, он кричал водителю приближающегося танка: «Мойше, ты рехнулся, куда прешь? Бери влево! Не видишь, там падают снаряды». Парень продолжал стоять так и дирижировать танками, словно это был обыкновенный мирный уличный перекресток, а не огненный водоворот.

Парашютисты штурмовых рот 6-го полка тем временем сидели съежившись позади домов и были возбуждены всем происходящим. Самые любопытные, не вытерпев сидения за стенами домов, прячущими от них молнии и громы, забрались в квадратную бетонную пристройку для мусора, стоявшую впереди дома, и превратили ее в импровизированный наблюдательный пункт. Оттуда можно было бы понаблюдать за вторым актом этого огненного спектакля. Но вдруг откуда-то вынырнул снаряд и взорвался в нескольких метрах от пристройки, разнеся на своем пути все в клочья и выбросив фонтан осколков. Давя без пощады, накатилась взрывная волна.

Затем взорвался еще один снаряд, и еще, и еще — и «при каждом разрыве, — говорит Авраам, — мы шептали: «Слушай, Израиль». Мы были боевыми парашютистами, это верно, но ведь тогда мы лишь впервые нюхнули пороху, настоящей войны. Мы зарылись один под другим, и у каждого в горле стоял ком. Внезапно до меня дошло, что достаточно какому-то одному, более нахальному осколку найти тебя — и ты мертв. Мы проторчали там минут двадцать. Это было очень неприятно».