Алексей Першин - Смерч

— Что вы, что вы, товарищ гвардии младший лейтенант! Разве я справлюсь?!

Козлов устало прикрыл глаза, сцепил зубы, стараясь унять дрожь. Ему удалось это. Заговорил, делая короткую паузу перед каждым словом:

— Обязан справиться!.. Ты… получил… приказ… Действуй… по… уставу…

— Есть! — Чулков козырнул, и по траншее разнесся звонкий его голос: — Рота! Слушай мою команду! Приготовиться к атаке!

С той поры, как началась переправа через Днепр, прошло чуть больше двух часов. Рассвет наползал с востока. Потускнели звезды и исчезли, будто растворились. От реки поднимался туман, застывая клочьями, постепенно заволакивая и Днепр, и левый берег.

На правом фланге роты пронзительно хлестали выстрелы. Их звуки напоминали те, что бывают, когда рвут брезент. Ухало вокруг, звенело до боли в ушах. А время летело, и его никак нельзя было терять зря.

Раненых в роте оказалось шестнадцать человек. Кое-кто из них приковылял к траншее, не желая переправляться назад через Днепр.

Надо бы их похвалить, а Чулков набросился с руганью:

— Ну куда, куда вас несет? Младенцы вы, что ли? На берег поворачивай.

— А я не хочу на берег, — заартачился один из раненых. Это был белобрысый саженного роста детина с длинными светлыми ресницами и веселыми глазами.

— Хочу — не хочу мамке после войны скажешь.

Раненый добродушно рассмеялся:

— Меня чуток задело, товарищ комроты. Гляньте сами.

Денис глянул. Бок залит кровью. Сквозь разорванную гимнастерку проглядывал небрежно наклеенный пластырь. Не понять: рана или царапина. Заметив колебание Чулкова, солдат весело сказал:

— Спасибо, товарищ гвардии сержант. Еще повоюем, — и, неуклюже козырнув, зашагал к своему отделению. Денис не посмел его остановить.

Забот с каждой минутой прибавлялось. Подсчитал оставшиеся боеприпасы. Патроны к СВТ, диски к автоматам и трем ручным пулеметам Дегтярева да и гранаты были на исходе. Когда их сумеют переправить с левого берега — неизвестно.

Подошел Вадим, с хитринкой во взгляде спросил:

— Патроны пересчитываешь, командир?

— Нет, картошку в лукошке. — Денис сердито покосился на не вовремя развеселившегося приятеля. — Что это у тебя улыбка до ушей?

— Смешно смотреть на твое крохоборство.

— Уймись. Говори дело.

— Трофейные боеприпасы подсчитал. Часа на три, а может, и на четыре хватит.

Оказывается, во время ночной вылазки Вадим обнаружил склад боеприпасов. Там нашлись и автоматы МП-38 с металлическими прикладами, много рожковых магазинов к ним и гранаты с длинными деревянными рукоятками.

Младший лейтенант Борис Соснин наотрез отказался переправиться на левый берег. Отдышавшись в укрытии, что наскоро устроила медсестра Надя под крутым склоном берега, Соснин собрал все силы и поднялся на ноги. Болел затылок, и волнами накатывала тошнота…

Вдруг младший лейтенант заметил, что на берегу там и тут бродят бесцельно или сидят группками и в одиночку солдаты. Было их десятка три.

— Откуда они? — оживившись, спросил он Надю.

Взмокшая и едва державшаяся на ногах девушка устало ответила:

— Моя забота — раненые. Вон их сколько, товарищ гвардии младший лейтенант.

— Помогите подняться.

С помощью сестры Соснин встал и подозвал к себе солдат. Выяснил: все они с разбитых плотов. Добирались до правого берега кто как мог — и вплавь, и на бревнах, и на досках, а четверо гвардейцев из соседнего полка уцепились за перевернутую вверх дном тяжелую лодку и проплыли не меньше пяти километров. Сильное течение долго мешало причалить к берегу, и все-таки они преодолели поток и высадились в районе буерака.

Младший лейтенант с волнением отметил про себя: никто из выбравшихся на этот берег солдат не бросил оружия. А ведь в воде оно пудовое.

— Неробкие ребята! — похвалил солдат Соснин. — С этой минуты — я ваш командир. — И представился, пружинисто приложив руку к виску. — Гвардии младший лейтенант Соснин. — Отыскав глазами высокого сержанта со свежим шрамом на лице, приказал: — Позже составьте список. Назначаю вас своим помкомвзвода.

Дал знак двум солдатам, чтобы они помогли ему взобраться на кручу, и приказал своему вновь сформировавшемуся взводу:

— За мной!

Карабкались долго. Слишком крут оказался подъем для человека, пострадавшего от контузии. Но волевой, упрямый младший лейтенант не давал себе поблажки. Худой, высокий, с густой курчавой шапкой жестких, как проволока, волос, был он горяч, неудержим в своих порывах.