Александр Письменный - Фарт

— Иннокентий, я не могу жить одна в Москве. Дело совсем не в том, что ты не приехал. Ты не хочешь, чтобы я даже летом здесь жила, летом, как на даче.

— Косьва — не дача. Дачу нужно снимать под Москвой.

С досадой Подпалов поставил пустой графин на стол и зашагал но комнате. Джильда поднялась с места и, высунув язык, зашагала за ним, постукивая когтями по полу.

— Вы здесь в первый раз? — спросил Зинаиду Сергеевну Муравьев.

— Нет, я здесь бывала. Иннокентий Филиппович, может быть, и прав, жить здесь плохо. Но меня это не страшит.

— Одни разговоры, — раздраженно сказал Подпалов. — Ей лавры наших женщин не дают покоя.

— Зачем так говорить, Иннокентий? Ты знаешь: это неправда.

— Вот он тебе расскажет, что такое Косьва. Она думает, что наши женщины делают как раз то, что и она делала в молодости.

— Возможно, — сказала Зинаида Сергеевна.

— Вот видите, она так думает. Она думает, что здесь устраиваются благотворительные базары с шампанским, лотереи-аллегри, балы. А свинарники устраивать не хочешь?

— Хочу. Не нужно мне твое шампанское.

Иннокентий Филиппович схватил графин и вышел из комнаты. Собака пошла за ним, но, оглянувшись на Зинаиду Сергеевну, вернулась назад.

Помолчав, Муравьев сел за столик напротив Подпаловой и спросил:

— Итак, вы бесповоротно решили переселиться в Косьву?

Зинаида Сергеевна пожала плечами.

…Она не телеграфировала и не звонила. Она собрала вещи, взяла Джильду, заперла квартиру, села в поезд и к вечеру явилась к Иннокентию Филипповичу. Он был уже дома и пил чай.

«Ты? Откуда? Что случилось?» — завопил он, вскакивая со стула.

Джильда вырвала поводок из руки Зинаиды Сергеевны и бросилась к нему, визжа от радости. Подпалов машинально отгонял собаку и с изумлением смотрел на жену.

Она поставила чемодан и сказала: «Все кончено. Я назад не вернусь. Можешь брать броню на квартиру, можешь сдать ее в жилфонд Наркомтяжпрома, — вопрос решен».

Иннокентий Филиппович непонимающе застыл, потом схватился за голову, опустился на стул и застонал, качаясь из стороны в сторону. «Что ты сделала?! Что ты сделала?!». — приговаривал он.

Джильда ласково тянула его за брюки и за полу пиджака, виляла хвостом и часто с удивлением оглядывалась на Зинаиду Сергеевну, — почему хозяин не радуется их приезду? А Иннокентий Филиппович сидел, покачиваясь, и издавал стоны, точно получил удар по животу…

Сейчас Зинаида Сергеевна улыбнулась, вспомнив эту сцену.

— Как вы думаете: что больше всего пугает Иннокентия Филипповича? — спросила она. — Он боится, что я буду для него вроде якоря, что я не дам ему вырваться отсюда, если он захочет.

— Его опасения весьма основательны.

— Он думает меня устрашить тем, что женщины здесь занимаются не эстетическими делами, а свинарниками. Возможно, я ошибаюсь, говоря, что не вижу особенной разницы между этим и тем, что я делала в молодости, но для меня это все равно.

— Разница большая, Зинаида Сергеевна, — назидательно произнес Муравьев.

— Ах, я знаю! То была буржуазная благотворительность, и сущность ее заключалась не столько в желании принести кому-нибудь пользу, сколько в том, чтобы самим получить удовольствие. А здесь дело большой социальной ценности. Я все это знаю. Это политграмота. Но я спрашиваю так: я имею право на полноценное существование или нет? Я устала вести бессмысленную жизнь. Меня не слава прельщает, не ордена. Я хочу работать. Очень просто.

— Понимаю вас, — сказал Муравьев.

Вернулся Подпалов. Входя в комнату, он услышал слова Муравьева и возопил:

— Так, значит, вы ее понимаете? Замечательно! А кто говорил, что Косьва — это безобразие, свинство?

— Сейчас я не в этом смысле говорил.

— А вы скажите в этом смысле. Скажите так, как мне говорили.

— Тогда, после приезда, я не успел осмотреться. Вы сами протестовали против моей оценки.

— Быстро вы меняете свои позиции, — сказал Подпалов, с грохотом ставя графин на стол.

За окном перед домом загудела машина.

— Вероятно, за мной, — сказал Муравьев. Он подошел к окну, высунулся и крикнул: — Машина за Муравьевым? Сейчас иду.

Прощаясь с ним, Зинаида Сергеевна встала с кресла и сказала ему:

— Я нашла в вас своего защитника. Помогите мне в дальнейшем: я хочу познакомиться с людьми.

— Хорошо, Зинаида Сергеевна, — пообещал Муравьев, усмехаясь про себя: в этом городе ему все время приходится становиться между супругами.

— Зина, ты напрасно заводишь такие разговоры, — нахмурившись, сказал Подпалов. — Вопрос совсем не решен. И так, как ты хочешь, решен не будет.