Николай Раевский - Добровольцы

17 августа. После вчерашней экскурсии опять проспал до 10 часов. Доложил начальнику школы результаты своих неудачных переговоров относительно книги… Генерал обещал достать ее сам. Если это ему удастся, я буду переводить статью об артиллерийской авиаразведке на французском фронте. Сейчас у меня впервые за все время пребывания в школе совершенно нет работы. Для «У.Г.» тоже нет материала, и я начинаю уже скучать без дела.

Вчера дал прочесть Г. мой первый беллетристический опыт. «На кладбище». Он уговаривает меня послать рассказик в «Зарницы» [145] Альманах, издававшийся в Константинополе. , но я, вероятно, ограничусь «Лептой Артиллериста» [146] Рукописный иллюстрированный журнал Дроздовского артиллерийского дивизиона. . Понемногу проходит развившаяся после лихорадки апатия. Только боли в груди все еще иногда дают себя знать. В лагере эпидемия самоубийств. В Дроздовском полку застрелилось уже восемь человек. Уверяют, что образовался клуб самоубийц и они стреляются по жребию. Мне лично странно, что люди начали стреляться среди жаркого лета, когда живется вовсе уже на так скверно. Понятнее было бы, если бы эта печальная эпидемия началась зимой. Третьего дня застрелился молодой жизнерадостный корнет, который часто бывал в нашей палатке у И. Характерно, что в предсмертных записках ни один из самоубийц не объясняет причины своего решения умереть.

18 августа. Становится все жарче и жарче. Если бы сюда, на берег Дарданелл, привезти непривычного человека, какого-нибудь петроградца или москвича, он бы погибал от жары.

Мы же настолько к ней привыкли, что во всем корпусе не было ни одного случая солнечного удара. Юнкера теперь, согласно приказу, почти все ходят в белых пижамах [147] На пижамные куртки были нашиты погоны. Благодаря высоким сапогам или ботинкам с обмотками и поясным ремням, внешний вид оставался вполне приличным. В то же время одежда была таким образом облегчена до минимума, так как под белыми бумажными костюмами белья никто почти не носил. В расположении училищ (я видел это в Инженерном) разрешалось, когда не было занятий, ходить в одних пижамных брюках и туфлях на босу ногу. Кроме того, все почти юнкера проводили очень много времени на пляже и постоянно купались. , чтобы сохранить теплое обмундирование. Не так нарядно, но, по крайней мере, люди не обливаются потом.

Мы небольшой компанией спим в садике при общежитии и перед сном берем «лунные ванны». Валяемся совершенно раздетыми в одеялах, вспоминаем прошлое, затем закутываемся и засыпаем. Мне пришлось попросить вестовых, чтобы они по утрам меня будили. Иначе без посторонней помощи никак не могу проснуться раньше десяти часов. Вообще, последние дни живется физически совсем неплохо. Получил еще лиру за доклад и 1,5 лиры обычного пособия. Человек более обстоятельный, чем я, получая 5–6 лир в месяц, наверное, питался бы очень недурно. У меня большая часть денег уходит на дыни, виноград и бумагу для моих писаний. Бумага сейчас, как назло, за последнее время сильно вздорожала.

19 августа. Встретил подполковника П. де-К., поболтали, и я уговорил его пойти вместе купаться. Ю.И. до сих пор ни разу не купался и, понятно, остался очень доволен. На обратном пути с пляжа встретили юнкера-сергиевца Б. Я пригласил обоих к себе в общежитие выпить чаю со свиными консервами, которые мне удалось сегодня очень дешево купить.

Рассказ Б. произвел на меня самое тяжелое впечатление. Правда, Б. всегда был склонен впадать по временам в пессимизм [148] Оставляю в неприкосновенности рассказ Б. о настроениях юнкеров Сергиевского училища как пример ошибки, которую часто делали очень молодые офицеры, юнкера и солдаты, принимавшие свое личное настроение за настроение части. Поскольку это было можно, я старался проверить все такие рассказы о настроениях. В данном случае (см. ниже) Б. говорил то, что на самом деле думало лишь незначительное меньшинство юнкеров. Юнкер Б. впоследствии не вынес тоски по семье, впал в полное отчаяние и в конце концов (уже в Болгарии после производства в офицеры) уехал в Советскую Россию. Насколько мне известно, за все время пребывания Сергиевского училища за границей было всего два случая «смены вех» бывшими его юнкерами. , но сейчас он ссылается на факты и факты эти очень печальны. У сергиевцев сейчас сильнейший упадок духа. Б. уверяет даже, что настроение никогда не было таким подавленным, как в данную минуту. Поодиночке и маленькими группами юнкера переходят на беженское положение. Привлекает их, по-видимому, весьма проблематическая возможность продолжать в Праге общее образование. Фактически большинство уезжающих (это и американец [149] Представитель Американского Красного Креста майор Дэвидсон. говорит) ни в какой университет не попадет и будет, чего доброго, торговать газетами на улицах Константинополя. Уходит, собственно говоря, совсем не так много, но беда в том, что в данное время уходят лучшие, наиболее энергичные люди. За 9 месяцев пребывания в Галлиполи с 13 курса ушло в разное время больше 50 человек. Остающиеся нервничают, не знают куда деваться и все больше и больше теряют веру в дело. Б. уверяет, что есть юнкера, которые ни разу не были в городе (кроме как строем на парадах), не купаются и все свободное время неподвижно лежат на койках. Идут нелепые разговоры о самоубийстве и т. д.