Огненные фарватеры

— Пришвартовать «сто двадцать третий» к левому борту! Аникин, команду сигнальщику — передать на МО-303, чтобы тот подходил к катеру Петролая с левого борта и как следует привязался! — Потом Бочанов повернулся и крикнул командиру МО-123 старшему лейтенанту Ивану Петролаю: — Сейчас мы пришлем тебе аварийную группу!

— Не надо, товарищ комдив. Справимся сами.

— Добро!

На мостик поднялись Ладинский и Елизаров. Вид у них был неважнецкий: при взрыве мины обоих контузило.

— Товарищ капитан первого ранга, думаю, мы сможем довести катер Петролая до Лавенсари, — доложил Бочанов.

— Доведем, — согласился Ладинский. — На ходу вода не так будет давить на кормовую переборку… Доведем!

И еще один взрыв над морем. Вновь подорвался МО-102. Личный состав с него сняли на торпедный катер. Тогда на флоте еще не знали о минах-ловушках, которые в 1943 году враг начал применять против наших катеров…

На Лавенсари стало известно о том, что Щ-303 сообщила в штаб флота о своем выходе на Гогландский плес, а также о просьбе Травкина встретить его к норд-осту от Большого Тютерса.

— Нет худа без добра, — подвел итог Бочанов. — Иван Травкин молодец, — хорошо, что он не всплыл: как бы мы его повели, что бы сталось с лодкой при таком-то повороте дел?

Седьмого июня в 21.30 отряд снова вышел с Лавенсари. Но на этот раз кроме катеров МО и торпедных катеров в его состав вошли еще пять БТЩ. Однако в точку рандеву, к Большому Тютерсу, идти с тралами приказали только катерам — БТЩ остались в дрейфе, милях в десяти от Лавенсари.

Часа через полтора катера были в точке.

— Прямо по курсу масляное пятно! — доложил сигнальщик.

Сердце сжалось и мелькнула мысль: «Неужели опоздали?» Посмотрел на Бочанова — у того на скулах ходили желваки… Наконец на месте. Дали условный сигнал. И потянулись томительные секунды ожидания: всплывет — не всплывет? Иван Андреевич держит перед собой секундомер. Я, Патокин и Аникин уставились на медленно ползущую по циферблату стрелку.

— Перископ, курсовой сто двадцать градусов левого борта, дистанция один кабельтов! — радостно закричал сигнальщик.

За перископом вышла из воды рубка. Вода еще плескалась на надстройке, а артиллерийские расчеты уже стояли у пушек, и на нас в упор глядел пулемет. Обменялись опознавательными. Катера приготовили тралы, МО-304 направился к лодке. Бочанов с мегафоном в руках ждал, пока расстояние сократится до предела.

— Привет, Иван Васильевич!

— Сердечный привет, Иван Андреевич! Слушай-ка, как же мы без тральщиков-то пойдем?

— А мы, Иван, и есть тральщики. Так что топай за нами до встречи с БТЩ. Как только это произойдет, мы выбираем тралы и будем вас охранять. Как обычно.

— Вот так новости! — удивился Травкин. — И кто же такое придумал?

На Лавенсари конвой пришел без происшествий. Щ-303 встала к пирсу, и маскировщики затянули ее своими сетями. Через сутки на осте показался остров Котлин и Кронштадт.

Счего начинается на войне успех? Пожалуй, с того, что о предполагаемых, точнее — о планируемых, операциях знает минимум людей. При этом до минимума снижается возможность даже случайной утечки сведений и, стало быть, растут шансы на то, что операция пройдет успешно.

Есть на флоте золотое правило: вернулся с моря, пришел из боевого похода — и сразу будь готов к новому походу.

Реально это выглядит так: едва корабль ошвартовался, ему уже поданы мазут или уголь, солярка или бензин. На пирсе уже стоят ящики со снарядами и патронами, упаковки с большими и малыми глубинными бомбами, морскими дымшашками. Стоят автомашины и подводы с продуктами. И чем корабль меньше, тем труднее организовать все приемки и погрузки… Хотя, казалось бы, наоборот: всего понемногу. Но на малом — мало людей. И они только с моря, из боя. Устали. Кто-то ранен, кто-то погиб. Но надо принимать все и все принимается. И никто не сетует, ибо никто не знает, когда командир получит боевой приказ.

И во всем этом одна из основ скрытности подготовки корабля и кораблей: в том, что они в любое мгновение готовы сняться со швартовов или якоря и идти.

И еще в одном — командиры кораблей, вернувшись с моря, направляются на доклад к своим начальникам. Здесь они не только докладывают сами, но и узнают многое из того, что должен знать командир перед выходом в море. Но одного командир не узнает здесь, у своего начальника: когда ему и его кораблю идти. И в этом тоже одна из многих основ скрытности предстоящего выхода.