Тоне Светина - Волчата

— Мы свое дело сделали. Расквитались за все сполна, а теперь нам надо уходить отсюда. Жизнь идет своим чередом.

И вот война закончилась… Козара вновь вздохнула свободно, земля начала возрождаться. В сожженные села возвратились люди. Они пахали землю, восстанавливали разрушенные дома. Задымили печные трубы, и это было верным признаком новой жизни, жизни, которую уже нельзя остановить.

Душко радостно встретил конец войны. Но немало причин было и для печали. Как-то он будет жить один? Как будут жить другие? В горах остались сотни сирот, судьба которых была похожа на его судьбу.

От людей, вернувшихся из концлагеря, Душко узнал, что его мать погибла в Ясеноваце. Но он не хотел верить в это. Однако многие вернулись, а ее все не было. Дни напролет просиживал юноша на развалинах родного дома и смотрел на дорогу: может, появится знакомая фигура? Постепенно робкая надежда, которая поддерживала его всю войну, пропала.

Узнав, что один его дальний родственник вернулся в родные края, Душко отправился к нему и попросил, чтобы дядя оставил его у себя, уж очень ему не хотелось попасть в детский дом. Дядюшка оказался слабым, болезненным человеком. Семья жила бедно, еле-еле сводила концы с концами. У дяди было четверо детей, мал-мала меньше. Жена его решительно воспротивилась:

— Пусть возвращается к себе в село! Ему учиться надо. Тут не знаешь, что со своими детьми делать! Кто с ним возиться будет?

Парню ничего не оставалось, как отправиться в обратный путь. Вернувшись на Совиную гору, он устроил себе в развалинах временное жилище, натянув над головой плащ-палатки. Но вот однажды к нему пришли двое незнакомых людей.

— Душко Гаич, наше государство решило, что ты должен находиться в детском доме. Там окончишь школу. Жить один ты не можешь, поскольку у тебя нет опекунов.

— За заботу государству большое спасибо, но я один всю войну здесь прожил. Здесь и останусь. Мне дом надо ставить.

— Нет, Душко, ты еще слишком молод, так что готовься, завтра мы придем за тобой… А еще нам известно, что в войну у тебя были винтовка и пистолет. Оружие ты должен сдать.

На лице мальчика отразилось разочарование.

— Нет у меня никакого оружия, — твердо ответил он. — Пистолет мой партизанский патруль отобрал, а винтовка куда-то пропала…

Ему пригрозили и даже пообещали наказать. Но Душко стоял на своем. По упрямству он не уступал ни деду Джуро, ни отцу Миле. Об этом знали все в округе, и поэтому больше не стали требовать, чтобы он сдал оружие. Другие тоже не хотели расставаться с оружием. Слишком уж привыкли к нему люди за войну. Считалось, что на Козаре мужчина без ружья что птица без перьев.

Душко долго искал лесника Михайло, чтобы посоветоваться с ним, но, так и не найдя его, принял решение сам. Подумал о том, что Боса ходит в школу, а Остоя и Митко пойдут в военное училище, и решил все-таки пойти в детский дом. Он собрал свои немудреные пожитки. Винтовку, пистолет и патроны надежно спрятал в овраге. Нарвал майских цветов, положил их на могилы своих близких. На развалинах родного дома тоже оставил букет цветов. «Для мамы, если вернется…»

В детском доме собрались сотни сирот. Не по вкусу пришлось Душко большое здание, неприятно пахнущее дезинфекцией. Больше всего его угнетало то, что весь этот дом с огромным садом окружен колючей проволокой. Это напомнило ему о страшных днях, проведенных в концлагере в Яске. В детском доме он встретил Ванко и некоторых ребят из его ватаги.

В гимнастическом зале им велели раздеться догола. Одежду их пропарили в котлах. Затем ребят отправили мыться в душ с холодной водой, а потом к медсестре. После осмотра их развели по комнатам. Спали они на двухъярусных койках. Пища была скудная, и Душко ел мало, хотя и был голоден. Потом всех ребят переписали: фамилия, откуда родом, кто родители…

Каждый день Душко жалел, что ушел с Козары в детский дом. Он никак не мог привыкнуть к строгому распорядку. Новых знакомств парень не заводил, хотя многие осиротевшие за войну ребята, как и он, искали товарища, на которого можно было бы опереться в этом новом для них мире.

Он тосковал о родной Совиной горе, поднимавшейся до самого неба, одетой в свежую зелень, наполненную пением птиц, криками животных, шумом водопадов и ручьев. Это был его потерянный рай.