Лесли Томас - Девственники в хаки

Но Дрисколл ничего этого не видел. Чувствуя, как быстро уходят последние силы, он стоял на коленях на точке штрафных бросков и, сплевывая горячим и соленым, пытался стереть кровь с глаз. Ему казалось, что кровь идет уже отовсюду; ее жгучие ручейки напоминали армии, стремящимися куда-то по сигналу невидимого горна. Глаза Дрисколла были забиты пылью и кровяными сгустками пополам с потом, в голове гудело, а все посторонние звуки доносились, как сквозь толстый слой ваты.

Он не замечал Любезноу, вооружившегося сломанным столбом, пока не стало слишком поздно. Зажав бревно под мышкой, словно таран, второй сержант ринулся в атаку и, действуя им как дубиной, попытался из последних сил нанести коленопреклоненному Дрисколлу удар по голове. Тот услышал шум, но едва ли что-нибудь видел. К счастью, он успел встать, и бревно попало ему сзади по коленям, отчего Дрисколл тяжело опрокинулся навзничь. Любезноу, не в силах остановить свой разбег, тоже не устоял на ногах и покатился к дальним трибунам. Теперь уже оба – красные и смешные, движущиеся со странными ужимками и гримасами, неожиданно падающие и неуклюже встающие – были похожи на клоунов в дешевом балаганчике.

С трудом поднявшись, Дрисколл понял, что ему пора уходить. Наметив себе самый широкий проход, он зигзагом потрусил к нему, с трудом переставляя ноги и помогая себе руками как человекообразная обезьяна. Каким-то чудом он одолел и первый, и второй пролеты лестницы. Только оказавшись на второй площадке, он почувствовал за собой погоню и оглянулся. Любезноу преследовал его на четвереньках, и это зрелище доставило Дрисколлу неожиданное удовольствие.

Снова повернувшись к лестнице, Дрисколл решительно штурмовал третий пролет. Ему представлялось, что если он успеет добраться до очередной площадки, то сумеет отдышаться, а когда Любезноу приблизится на расстояние трех или четырех ступеней, он просто прыгнет на него ногами вперед. Это должно было сработать, но Дрисколл все равно был рад, что Розалинда и ее новый муж не видят его сейчас.

Он смог подняться на третью площадку и выпрямиться, уцепившись пальцами за край одной из трех железных бочек, которые там почему-то стояли. Пытаясь сохранить равновесие, Дрисколл перехватил бортик и почувствовал, как его пальцы коснулись какой-то полужидкой, липкой субстанции, которой бочка была полна до краев.

Потом Дрисколл посмотрел вниз. Любезноу, подняв разбитое, но исполненное мрачной решимости лицо, остервенело полз по лестнице вверх. Каждая ступенька давалась ему нелегко, и Дрисколл понял, что немного времени в запасе у него есть.

Заглянув в бочку, он засмеялся разбитыми губами, но тут же поперхнулся.

– Чарли Чанг против Дракона! – прохрипел Дрисколл, торжествуя.

Любезноу поднялся с локтей и колен и, по-медвежьи упираясь в деревянный пол ступнями и ладонями, пошел на приступ третьего пролета. Не спуская с него глаз, Дрисколл, прихрамывая, зашел за бочку, в которой оказалась смешанная с маслом глина, и, навалившись на нее всей тяжестью, попытался опрокинуть. Справиться с этой задачей оказалось нелегко, но в конце концов он почувствовал, что бочка поддается, и приналег, собрав все силы для последнего рывка.

Бочка качнулась и вдруг опрокинулась, из нее выплеснулась и потекла вниз антрацитово-черная река липкой и скользкой грязи.

– Ржавый Гвоздь! – с торжеством заорал Дрисколл, когда смешанная с маслом глина захлестнула барахтавшегося чуть ниже Любезноу. Запрыгавшая по ступеням пустая бочка только чудом миновала сержанта, пролетев в нескольких дюймах над его головой. Второй сержант по-прежнему пытался ползти дальше, но соскальзывал и вынужден был начинать все сначала. Глядя на него, Дрисколл отчетливо видел глаза своего врага, которые сверкали на черном лице, как у загримированного под негра джазбандиста.

Немного переведя дух, Дрисколл взялся за вторую бочку, удивительно похожую на барабан. Откуда-то издалека до него донеслись искаженные и усиленные эхом крики солдат, которые, похоже, бежали к нему по верхней галерее трибуны.

Дрисколл толкнул вторую бочку. Она была полна всего на две трети, и от него не потребовалось таких титанических усилий, как в первый раз. Любезноу заметил опасность и панически задрыгал ногами и руками, пытаясь убраться с дороги, но только скользил и оступался.

– А это за Брука, сволочь! – гаркнул Дрисколл, опрокидывая бочку вниз. Еще одна волна жидкой грязи хлынула в проход, следом запрыгала по ступенькам бочка, но и на этот раз Любезноу повезло. Дрисколл же не удержался на дрожащих от напряжения ногах и покатился вниз, поскользнувшись на грязной, скользкой ступеньке. Словно на санях с горы, он пронесся по лестнице головой вперед и, врезавшись в Любезноу, увлек его за собой на баскетбольную площадку.