Лесли Томас - Девственники в хаки

– Я знаю один коротенький стих, – сказал он, отрывая взгляд от звездного неба.

– Он простой? – с тревогой спросила Люси. – Он должен быть маленькие слова, чтобы моя поняла. Маленькие и простые, как звезды.

И Бригг прочитал ей такое стихотворение:

Стихи Люси понравились. Она решила, что они не просто красивы, а что в них заключена высшая мудрость, и тут же, запинаясь и путаясь, попыталась их повторить. Потом над водой пронесся прохладный ветерок, заблудившийся в темноте и спешащий домой. Он коснулся их обнаженных тел, и они, глянув через борт сампаньки, увидели, что город уже затих. Пора было собираться и им.

Бригг не виделся с Люси три дня и решил записать для нее понравившиеся стихи, чтобы она смогла быстрее их выучить. Он успел написать только три строчки, когда его вызвали в соседнюю казарму получить почту. Вернувшись, он обнаружил, что Таскер завершил стихи такой строкой:

А Филиппа, у которой до той первой, тревожной ночи не было ни одного мужчины, не знала теперь, что ей делать с двумя. «Один – для одной вещи, – логично рассудила она, – а другой – для другой». Ей и в голову не пришло, что Бриггу нужно нечто большее, чем целомудренные объятья, и что Дрисколл стремится к чему-то, что выходит за рамки древнего как мир инстинкта, какими бы чувственными наслаждениями он ни был богат.

В ее колоде было всего две карты, но Филиппа, с которой никогда не случалось ничего простого, ухитрилась пойти не с той.

Каждый первый понедельник месяца специальная команда отправлялась в окрестности гарнизона стрелять собак. Лучшими охотниками в Пенглине считались сержанты Дрисколл и Любезноу, обнаружившие редкостный талант разить этих мерзких тварей наповал, посылая смертоносную пулю прямо в середину грязно-белой, бурой или желтоватой шкуры.

Сержанты возглавляли небольшие отряды из трех человек. На двух приземистых полуторатонных грузовичках они прочесывали местность вокруг гарнизона или мчались по дорогам, ведущим к китайской деревне и к городу, истребляя псов на всей подконтрольной территории. Отстреливать полагалось только бродячих собак, то есть тех, на которых не было ошейников. Именно они, беспрепятственно плодясь и размножаясь в окрестных зарослях,

распространяли в жаркие дни омерзительный запах псины, а по ночам протяжно выли на плацу перед казармами. Однако собак без ошейников попадалось на удивление мало, поэтому сержанты стреляли всех без разбора, а потом собирали ошейники и закапывали где-нибудь в укромном месте.

В этот раз оба сержанта снова отправились на охоту на двух грузовиках. Они всегда возглавляли «большое сафари», но Бригг, от всего сердца ненавидевший собак за шумные драки и вой по ночам, когда, не в силах заснуть, он вынужден был снова и снова думать о том, куда подевались ноги толстяка Фреда, отнюдь не стремился стать участником облавы. Стоило ему увидеть, как подстреленные дворняги кувыркаются в пыли или, раненые, ползут на своих мягких животах, и его сразу начинало тошнить. Один раз он все же попал в «собачий патруль», и с тех пор старался под любым предлогом увильнуть от участия в этом сомнительном мероприятии.

Сержантов же «собачьи скачки», напротив, объединяли. Оба чувствовали к друг другу что-то вроде симпатии и взаимопонимания только тогда, когда, пьяные от азарта и подстегиваемые чувством соперничества, мчались по горячим дорогам, преследуя визжащую от ужаса дворнягу.

– Моя! Моя!!! – кричал Любезноу, стоя в кузове, как витязь на колеснице, и нетерпеливо наподдавая коленом согбенную спину водителя.

– Моя!!! – ревел в ответ Дрисколл, едва не вываливаясь из кузова на крутом вираже, когда ревущая машина устремлялась за очередным комочком желтого меха. Без сомнения, все собаки знали, какой это был великий день – и стремительно разбегались.

Надрывно ревели моторы, торжествующе вопили сержанты, а собаки зигзагами метались по траве, катались и прыгали, прятались и снова выскакивали из укрытий, чтобы бежать навстречу неминуемой смерти. Вся слава доставалась сержантам; новобранцы почти всегда мазали, и поэтому только перезаряжали винтовки своим командирам.

Дрисколл прекрасно бил собак на бегу, часто прямо между лопаток, стреляя с левой из кузова мчащегося грузовика. Если пуля случайно не приканчивала пса на месте, водитель довершал дело, проезжая по жертве колесами. Любезноу же так натренировал своего водителя, что частенько они брали добычу измором. Когда пес, не в силах больше тягаться со стальным сердцем машины, начинал искать подходящее укрытие, водитель легко загонял его в угол, грузовик тормозил, взрывая красную пыль скатами, как конь пикадора – копытами, и Любезноу стрелял наверняка.