Лесли Томас - Девственники в хаки

В огромной, похожей на пещеру палатке собралось человек тридцать. Три карточные школы заняли три стола в глубине. Оттуда доносились звонкие шлепки карт по дереву, стоны разочарования и смех. Остальные – солдаты из пенглинского гарнизона и из других мест – сидели обособленными группками, отгороженные друг от друга стеной молчания.

Дрисколл гадал, как начальник штаба ухитрялся заметить его дефект. Синклер с наслаждением вспоминал развязку перед Севернским тоннелем. Любезноу в подробностях описывал свои многочисленные эскапады, а Бригг мысленно ложился в постель с Филиппой Раскин. Толстяк Фред разносил пиво.

А потом все остановилось. Остановилась музыка, лившаяся из громкоговорителя, и голос диктора объявил, что сейчас начнется программа новостей. В палатке воцарилась тишина, хотя снаружи, под плодородной луной, продолжали неистовствовать сверчки, а в болоте надрывались лягушки. Солдаты же только еще ниже склонились над своими стаканами и замолчали, прислушиваясь.

Фред Орган беспокойно шевельнулся за своей импровизированной стойкой и смахнул с нее несуществующую пыль. Лица солдат, освещенные тусклым светом коптящих керосиновых ламп, застыли, стали пустыми и жесткими. Как и каждый вечер, все ждали новостей из далекого дома. Наконец зазвучал голос диктора; его размеренная и четкая речь понеслась над лагерем, над джунглями, над деревьями, в вершинах которых дремали равнодушные обезьяны. Им было наплевать и на снежные заносы в Апеннинах, и на дебаты в Парламенте, и на розыгрыш Кубка Футбольной ассоциации.

После выпуска новостей все чувствовали себя чуточку несчастнее и некоторое время сидели не шевелясь. Наконец, – медлительно, неуверенно, то ли как верующие на причастии, то ли как неприкаянные души, ищущие дорогу в недоступный для них мир теней, – солдаты задвигались и потекли к стойке, чтобы заказать еще пива.

Земляной пол в палатке не был идеально ровным, и стол, за которым сидел Дрисколл, стоял немного криво. Сержант давно обратил на это внимание, но только сейчас он поднял стакан и, налив на стол немного пива, стал смотреть, как прямой и быстрый ручеек покатился под уклон – туда, где, положив на столешницу мощные, словно из дерева выточенные локти, сидел Любезноу. В нужный момент Дрисколл добавил еще жидкости, и ручеек, замерший было на полпути, снова побежал вперед, став при этом несколько шире. Сам сержант с видимым интересом наблюдал за его продвижением. Изредка желтая, словно масляная, струйка пива притормаживала, огибая сучки и щербины на дереве; один раз она вынуждена была задержаться надолго, так как путь ей преградил сигаретный окурок, однако в конце концов она достигла лежавших на столе рук Любезноу и попыталась проникнуть под ними.

Любезноу отдернул руки с таким проворством, словно прикоснулся к змее, и пиво хлынуло дальше широким потоком. Вот поток раздвоился, огибая полупустую кружку сержанта, и снова сомкнулся за нею. Дрисколл продолжал лить пиво на стол. Взгляд Любезноу двинулся вверх по течению – и встретился с насмешливым взглядом первого сержанта.

– Что это ты, черт побери, делаешь? – осведомился Любезноу.

– Вот досада! – фыркнул Дрисколл. – Извини, я, кажется, пролил немного пива.

Возобновившиеся было шум и разговоры снова стихли. Разумеется, это произошло не сразу: сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, словно рушилась стена, и наконец все смолкли. «А тот парень из Манчестера оказался педиком…» – произнес в полной тишине чей-то одинокий голос и оборвался, не закончив фразы. Все лица повернулись к сержантам.

Любезноу молча рассматривал Дрисколла. Оба все еще сидели за столом на противоположных концах длинной деревянной скамьи.

– Я слышал, – ровным голосом сказал Дрисколл, – что кое-кто сегодня отличился. Блестящая операция по захвату деревни, так мне сказали…

Широкое лицо Любезноу сделалось жестким, как высохшая глина.

– Это была просто тренировка, – сказал он после непродолжительного молчания. – Чтобы показать этим сосункам, что к чему…

– Разумеется, – согласился Дрисколл. – Но ты, кажется, неплохо провел там время?

Бригг задумался, что имел в виду Дрисколл. Очевидно, тем же вопросом задался и Любезноу, который метнул на Бригга острый взгляд. Бригг отвернулся.

– На что ты намекаешь? – спросил Любезноу.

– Ни на что. Просто эти малайцы никогда не причиняли нам неприятностей. Насколько мне известно, они даже помогали нам чем могли. До сегодняшнего дня…