Александр Проханов - Сон о Кабуле

Белосельцев с изумлением узнавал в скульптурах танцующие скелеты. Кости были покрыты нежными цветными лаками. В пустые глазницы были вставлены стеклянные бирюзовые очи. Мускулы, иссушенные, пропущенные сквозь жаркие химические испарения, приобрели цвет нежного вяленого мяса. Они были отделены от костей, обрели пушистость, стали похожи на ритуальное оперение африканских вождей. И все скульптуры, молящиеся, танцующие, прыгающие, совершали ритуальные телодвижения, выражали обряд поклонения неведомому божеству. Оно было тем же, подземным, всесильным, завладевшим Москвой, кому был построен мистический храм на Манежной, опрокинутый в центр планеты. Духи могил вышли на поверхность земли, заселили дворцы и соборы, улицы городов, заняли места в кабинетах. Москва превратилась в огромный морг, населенный нетленными мертвецами. В капище новой религии, согласно которой не будет Судного часа, Сошествия во ад, Воскресения после смерти. Жизнь живых будет протекать рядом с жизнью мертвых, и переход от одних к другим совершается волшебством Кудесника новой религии.

– Ну как, вы не очень шокированы? – спросил подошедший Кугель.

Белосельцев не успел ответить. К ним подошла богато одетая дама, не первой молодости, со следами быстрого увядания, которые не скрывали грим, следы втираний, модная молодая прическа.

– Это великолепно! – сказала дама. – Не могу ли я завещать Рудольфу мое тело, после того, как умру? Мне бы хотелось остаться навсегда среди вас, чтобы смерть не порвала узы нашей дружбы.

– Дорогая Алиса, сделайте ему это предложение сами. Если он согласится, то станет опекать вас до самой смерти, заботясь о вашей душе. Ибо его метод бальзамирования включает прижизненную терапию, пост, молитвы, преуготовление к нетленному бытию.

– Великолепно! – сказала дама и направилась к магу, неся ему свое стареющее, не желающее исчезать тело.

Они сидели за белым столиком, наблюдая издалека, как люди рассматривали скульптуры одинакового с ними роста. Как мерцали вспышки фотокамер. Как разглагольствовал черный, с открытым лбом кудесник, и к его ассистенту, держащему на весу блокнот, выстроилась очередь желающих быть вечно. Кугель положил на стол аккуратную глянцевитую папочку, не раскрывал ее, наблюдая общение живых и мертвых. Умершие люди, высушенные на огне, пропитанные составами, насаженные на невидимые стержни, были, как насекомые в коллекции. Достояние кропотливого коллекционера, терпеливо отбиравшего лучшие особи.

– А теперь я хотел перейти к основной теме нашей встречи, – сказал Кугель, укладывая белые холеные ладони на глянцевитую папочку. – Уж вы простите за перегрузку, все с первого раза выкладываю!

Белосельцев чутко прислушивался, как прислушиваются к звуку высокого невидимого самолета, чей звук, отдаленный, невыявленный, прячется среди шорохов ветра, падения камней, жужжания одинокой пчелы на скудном горном цветочке, и потом внезапно свист и гром прочертит небо, и белое серебро пикирующего штурмовика, фонтанчики кудрявых «термиток», черные косматые взрывы в глубине кишлака, перевертывающие купола и мечети, виноградники и сушильни.

– Вы, может быть, слышали, есть некто Имбирцев, личность темная и во всех смыслах опасная. Он богат, дерзок, по-своему ярок. Политически он принадлежит к тому слою, из которого, если позволить ему развиться, появится «русский фашизм». Он известен тем, что помогает деньгами самым радикальным русским националистам. Торгует оружием. Связан с военно-промышленным комплексом и теми кругами армии, которые отвергают демократию. Есть сведения, что он создал подполье, нечто подобное засекреченному православному ордену, и его сторонники проникают во все сферы жизни. Кроме того, и это меня волнует особенно, он вошел в секретные связи с иранской разведкой, готовится передать Ирану компоненты ядерного и ракетного оружия. А это значит – фанатичный, религиозный ислам получает ядерное оружие, направляет его против стратегических партнеров России – Америки и Израиля…

Белосельцев смотрел на Кугеля, поражаясь случившейся в нем перемене. Не было перед ним добродушного говорливого интеллигента, красавца-дизайнера, веселого искусителя дам. Сидевший перед ним человек был тверд, непреклонен, жесток. В лице его натянулись стальные жилы, в глазах горел металлический блеск, кожа лба, переносица, щеки были осыпаны тончайшей алюминиевой пудрой, как элементы летательного аппарата. От него исходила сила и непреклонная, не терпящая противоречий воля. Перед Белосельцевым сидел разведчик, демонстрирующий свое превосходство. Предлагал ему сговор, вербовал открыто и дерзко, а в случае отказа готовил расправу.