Матэ Залка - Рассказы

Снежная пурга то затихает, то возобновляется с новой яростью.

Потом наступает долгая тишина. Только впереди, оттуда, где раскрылась бездна гигантского обрыва, доносится вздрагивающее всхлипыванье катящихся льдин.

Сквозь плотный снежный туман начинает проглядывать солнце. И вот уже дрожащая радуга перекинулась по небу.

Первым поднялся фенрих, с трудом выбираясь из снежного сугроба.

Окрестный пейзаж резко изменился. Прямо перед отрядом у самого подножия скалы лежали бесформенные груды камней и льда, засыпанные снегом.

По одному люди высвобождались из-под снегового обвала. Раздавались удивленные восклицания, стоны, просьбы о помощи… Солдаты окликали друг друга, разыскивая друзей. Слышалась смешанная венгерская и итальянская речь. «Враги» настороженно и неприязненно оглядывали друг друга. Язык и одежда их резко отличались, но лица были одинаковы: простые, обветренные, огрубевшие от боев и лишений.

Удивление постепенно сменялось любопытством. Итальянцы, собравшись в кучу, о чем-то оживленно говорили, потом рассмеялись.

Вдруг длинный Майорош, переваливаясь по снегу, направился к итальянскому солдату, у которого была рассечена щека от самого лба до верхней губы. Из раны сочилась кровь. Вынув свой санитарный пакет, Майорош разорвал его и умело забинтовал раненого.

Кто-то из итальянцев крикнул:

— Браво, мадьяро!

Это сломило напряженную тишину. Все зашевелились, радостно загоготали. Солдаты, недавно со страхом и злобой преследовавшие друг друга, жали один другому руки и говорили, говорили, не понимая слов, но ощущая большую радость.

Невысокий смуглый быстроглазый итальянец сказал несколько слов по-венгерски. Его сначала не поняли.

— Я был Будапесто… — повторил он.

Тогда венгерцы мгновенно окружили его дружественной толпой. Узнав, как его зовут, они одобрительно похлопывали его по плечу, прищелкивая языком и приговаривая:

— Луиджи!.. Луиджи…

Маленький итальянец стал центром внимания. Он переводил, беспощадно коверкая венгерские слова.

Все ясно. Они встретились. Теперь конец погоне. Мадьяры совсем не сердятся. И итальянцы не сердятся. Никто не сердится. Нет злобы, нет войны… Давайте пообедаем, братья!.. Ром, сигарета… консервы…

Раскрылись походные ранцы. Итальянец подходил к мадьяру, мадьяр к итальянцу. Каждый хотел быть хозяином, угощающим гостя.

— Компаний… Брат… приятель… камарадо… Буона консерва! Сигаретта… вино!.. Нон каписко! Все в порядке. Си, си! Ешь, пей… Будешь другом!

Фенрих присматривался к этой необычной картине, и в глазах его мелькали лукавые огоньки. Он уже успел привести себя в порядок. Отряхнул запорошенную снегом куртку, продул ствол карабина. Ружейная мазь застыла на губах, и он усердно отплевывался.

«Смотри-ка, уже и подружились!» — думал он.

Майорош целовался с Луиджи. И это враги!.. Это они гонялись целый день друг за другом, подстерегая, скрываясь, горя желанием убить, уничтожить.

Фенрих вспомнил того, который скатился в пропасть, и четверых убитых итальянцев…

Поодаль от своего отряда одиноко стоял итальянский капитан, живописный в своей белой пелерине. Отвернувшись от «бивуака», он следил за венгерскими офицерами. Фенрих поймал взгляд лейтенанта. Молодой, круглолицый, только с намеком на усы над пухлыми губами, лейтенант был смущен, не зная, что следует предпринять. Глаза его беспокойно перебегали со своих солдат на итальянцев. Фенрих достал карту и, казалось, совершенно углубился в ее изучение. Потом подошел к самому краю обрыва и стал оглядывать местность, сверяя ее с картой. Брови его высоко поднялись. Он не слышал резкого окрика итальянского капитана, не видел сразу помрачневших солдат, когда капитан, требуя, чтобы они построились, начал грозить им револьвером.

Лейтенант подозвал унтер-офицеров:

— Отвести людей в сторону! Итальянцы хотят окружить нас. Быстро, без промедления!

— Дайте же потолковать с людьми. Дайте же людям поесть, — воскликнул Майорош.

Никто из стрелков не двинулся.

Капитан тихим, но отчетливым голосом давал приказания стоявшим перед ним навытяжку унтерам своего отряда.

Среди «альпини» пробежал ропот. Раздалось несколько выкриков:

— Капитано! Капитано!..

Венгерские унтера по одному выталкивали своих стрелков из смешанной толпы солдат. Они проделывали это не спеша, с опаской. Потом приказали построиться. Венгерцы подчинились неохотно. Один из «альпини» замахнулся карабином на близко подошедшего к нему унтера. Тогда вмешался лейтенант: