Александр Авраменко - Стальная дуга

…Сознание вернулось сразу. Он открыл глаза — лежит уже в хате. Ого! Как это я сюда попал? Дарина постаралась? Ну, чёртова девка! Отчаянная! Ничего не побоялась… Стоп! А что это?.. Он перевёл взгляд и замер — знакомая ладошка лежит у него на груди, проскользил взглядом вдоль руки: мать… Осторожно приподнял одеяло, взглянул внутрь и торопливо опустил — на девушке ничегошеньки не было. Ни единой ниточки…

Майор пришёл в себя уже только в машине, лежа на деревянном полу. По характерному подвывающему звуку догадался, что это тупоносый американский «студебеккер». Заметив, что Столяров пошевелился, к нему склонилась санитарка, худенькая большеглазая девушка лет двадцати.

— Очнулись, товарищ командир? Слава Богу!

— Где я?

— Не волнуйтесь. Вас в госпиталь везут. В Харьков.

— О, чёрт! А это что?!

Он нащупал на себе плотную повязку на правом плече обожженной руки. Девчушка удивлённо посмотрела на него:

— Так это, товарищ майор, рана у вас там. Осколок сидит, от бомбы. Ваш танк разбомбили фрицы с воздуха, видать одним и зацепило. Наш врач ещё диву давался, как вы с такой дыркой девушку вытащили. А кто она вам?

Александр оторвался от созерцания и сердито посмотрел на большеглазое чудо в шинели не по росту:

— Член экипажа. Радиотелеграфист. А где она?

— Да в соседней машине. Где тяжёлые. Крови много потеряла. Но жить будет! Не волнуйтесь! И остальные ваши там тоже. Все живы, хоть и поранены сильно…

В это время кто-то из раненых попросил пить, и санитарка рванулась к нему, оставив Александра в покое, наконец. Майор попробовал подняться, и это ему удалось, несмотря на шум в ушах слабое головокружение. Он кое-как добрался до стенки будки и привалился к фанере обшивки. Приятное тепло, шедшее от установленной в машине «буржуйки», разморило его, и Столяров не заметил, как его глаза вновь сомкнулись…

После прибытия в город Столяров сразу попал на хирургический стол. В утешение ему в этот раз операцию делали под местным наркозом. Старенький врач-хирург долго ругался по поводу дырки в молодом «дикорастущем», как он выразился, организме. Но своё дел сделал отлично, и когда Александр слез со стола напутствовал его на прощание просьбой беречься от подобных вещей.

— А что поделать, товарищ хирург? Война есть война, и на ней стреляют…

— Всё равно, молодой человек. Вы уж там поосторожнее.

— Будем стараться, товарищ доктор…

В палате для легкораненых было двенадцать человек. В основном — пехота, но оказался один из Богов Войны, в смысле — артиллерист. А так же весьма редкий гость — лётчик. Пилоты попадали в такие заведения не так уж часто. Как правило, они, если попадало легко, лечились при своих санбатах. Ну, а сели что тяжёлое — то либо закрытый гроб, либо тыловое учреждение. Этот же был из транспортной авиации, снабжавшей наши окружённые под Красноармейском наши части под командованием Попова, и словил осколок мягким местом, когда немцы пытались помешать нашим «У-2» сбрасывать бойцам боеприпасы и горючее. Смешно и больно, как тот выразился. Впрочем, для летунов такое ранение было довольно типичным… Александр устроился на койке у окна и использовал выпавшую ему передышку для отдыха. Он отсыпался, отъедался, насколько это было возможно. Читал свежие газеты, что было всё-таки роскошью. Нет, армейскими боевыми листками части снабжались безупречно, слов нет. А вот с центральными, вроде «Правды», «Известий», уже было сложнее… Вечерами для выздоравливающих в госпитале организовывали танцы, на которых было много гостей из харьковчан. По преимуществу женского пола. Раны Столярова заживали быстро, на удивление ему самому, и вскоре, уже через две недели он впервые посетил подобное мероприятие. К своему величайшему удивлению там он увидел Татьяну, скромно сидевшую на стульчике в углу…

— Привет, радиотелеграфист! Как самочувствие?

— Спасибо, товарищ майор…

— Что сидишь такой букой? Или не рада меня видеть?

— Почему? Рада, товарищ майор… Ребята тоже здесь?

Майор посуровел.

— Все на месте. Тут. У тяжёлых лежат. Тебя я дотащил.

— Я знаю… Мне ещё там всё рассказали. Как вы с осколком в плече меня по снегу волокли три километра.

— Три километра?! Не знал, честное слово!

— Вот так оно было… Вы уж извините меня, товарищ майор…

— За что?!

— Это я ту фотокарточку у вас взяла. В вагоне… Хотела сжечь, да одумалась… А вашей невесте повезло. Я ей завидую.

Столяров опешил: