Владимир Дудченко - Канал

— Рух — пошел! — говорит мне один из десантников, перебросившись несколькими фразами на иврите со своим напарником и больно ткнув дулом автомата в мою спину.

Ну, вот и кончилась командировка в Египет, думаю я, шагая со своими конвоирами по выщербленной бетонке бывшего аэродрома в сторону КП роты. Слава Богу, что хоть не прирезали сонного в блиндаже… Ну, раз не убили сразу, значит, я им зачем-то нужен. А куда подевался Юра Агеев?!.. Мой взгляд натыкается на окровавленный труп египетского солдата, ничком лежащий возле тропинки, чуть дальше — неподвижные тела еще нескольких бойцов — сколько их, разобрать трудно — я вижу беспорядочно сваленные друг на друга трупы, и нервный спазм страха мгновенно схватывает низ живота.

"Неужели все спали? Что сделают со мной?" — продолжаю я задавать себе вопросы и проклинать извечную арабскую беспечность. Ни хрена не помогли алжирцы, констатирую я, — а ведь мы им сколько раз говорили о возможной высадке десанта именно здесь, на стыке двух армий…

…По знакомым ступенькам, пинаемый конвоирами, я скатываюсь в просторный блиндаж, где несколько часов назад кипела боевая работа, и мы задыхались от клубов пыли и мелкого песка, взметенных взрывами авиабомб. Опершись на руки, я пытаюсь подняться, но конвоиры не дают мне это сделать, и под ударами их ботинок я утыкаюсь лицом в грязный земляной пол. Я мычу от боли и выталкиваю из разбитого рта крошево зубов вместе с песком и кровью. Звучит короткая фраза на непонятном иврите и шум удаляющихся шагов. В наступившей тишине слышу слово «встать», произнесенное по-арабски.

Поднимаюсь с пола, вытираю рукой окровавленное лицо и со смешанным чувством ненависти и страха перед неизвестностью смотрю на израильтян, сидящих на складных стульях. Их трое в одинаковой камуфляжной форме без знаков различия с брезентовыми кобурами пистолетов на ремнях.

— Вот и еще раз свиделись, русский переводчик! — говорит мне по-арабски один из них, и я узнаю в нем того самого «александрийца» с голубыми глазами. — Я тебя предупреждал, русский, чтобы ты больше никогда не попадался мне на пути…

Полещук проснулся весь мокрый от пота, сел на кровати и стал тереть глаза. Ну и сон, подумал он, прямо явь, а не сновидение! Он машинально притронулся рукой к передним зубам — все целые! Черт! Этот голубоглазый израильтянин меня преследует даже во сне! Какой-то кошмар! Он встал с кровати, закурил и подошел к окну. За ставнями брезжил ранний рассвет, обитатели Насер-сити еще спали. Полещук докурил сигарету, глянул на часы и лег на кровать. Но заснуть так и не смог. Он лежал на кровати, а в памяти всплывали картинки двух встреч с «александрийцем», назвавшимся Мухаммедом Саидом. Чуть не обделался от страха, вспоминал Полещук встречу в пустыне под Рас-Гарибом, когда голубоглазый стал снимать с плеча автомат… Ужас неминуемой смерти тогда оказался страшнее, чем все перенесенные бомбежки… И до, и после… Одно дело сидеть в мальге, думал он, когда не знаешь, попадет в нее бомба или нет, и совсем другое — видеть направленное на тебя дуло автомата и палец врага на спусковом крючке… Ладно, не убил же, в конце концов, — мысленно подвел Полещук итог своим размышлениям и вновь закурил.

Раздался усиленный динамиками голос муэдзина, призывающего правоверных на утреннюю молитву. Полещук вздрогнул и посмотрел на часы: начало шестого. Тэты в Каире нет, подумал он, Лякина — тоже, даже соседа нет. Он посмотрел на аккуратно застеленную кровать и подумал, что соседа по комнате так ни разу и не видел. Говорили, какой-то старлей, то ли переводчик, то ли технарь. А может, оно и к лучшему, решил Полещук, что наши отпуска не совпадают. По крайней мере, собираемся своей маленькой компанией без лишних глаз и ушей…

"Ашгаду анна Мухаммад расуль Алла!" [Свидетельствую, что Мухаммед — пророк Аллаха! — араб. ] — кричал муэдзин. Интересно, как этот Аллах умудрился нас с Юрой спасти, вспомнил Полещук про заваленный прямым попаданием ракеты блиндаж и слова лейтенанта Фавзи, если мы — неверные гяуры? Элементарная случайность!

А с Тэтой так и не получилось тогда толком ни поговорить, ни…, подумал он, не повезло… Пить надо было меньше! Когда теперь увидимся?

Полещук натянул джинсы и пошел на кухню варить кофе. Шесть утра, думал он, глядя на поднимающуюся коричневую пену в медной джезве и с удовольствием вдыхая аромат кофе с кардамоном, рань несусветная! Это все кошмарный сон виноват! Надо будет обязательно поговорить с Набилем насчет дополнительных мер на предмет противодесантной обороны. На горе-то были минные поля, а на новой позиции их нет… Да и алжирцы далековато… Пока подоспеют, нас всех прирежут в один момент! Как это было в проклятом Рас-Гарибе…