Владимир Дудченко - Канал

— Ну, Серега, ты просто ангел-спаситель! — сказал он, наливая пиво в стакан. — Чего вчера было? Голова раскалывается — ни хрена не помню!

— Мне-то плесни! — подставил стакан Лякин. — Ничего не было: Леха надрался, ты — тоже был хорош… Никуда не поехали, песни строевые горланили, идиоты… "Мы — парашютисты, тревожно на небе чистом…!" И «Ладогу» еще… А потом ты запел свою хохляцкую "Нiчь яка мicячна", здорово пел, но слов-то никто не знает… Сажа куда-то пропал, может, шармут пошел искать… Гвоздь тоже исчез…

Полещук слушал Лякина, подливал в стаканы «Стеллу» и ему становилось хорошо.

— Ну, какие планы на сегодня? — спросил Лякин. — Предлагаю взять пузырек спиртяги, между прочим, осталось кое-что, вчера не смогли осилить — и рвануть в спортклуб Гелиополиса, в бассейн… — он посмотрел на Полещука. — Ты как?

— Я не хочу, — сказал Полещук, вспомнив про Тэту, которая, возможно, уже прилетела в Каир. — Надо с хабиром сегодня пообщаться.

— Да на кой хрен тебе хабир? — возмутился Лякин, вертя в руках мятую пачку «Клеопатры», — Успеешь еще… На канале…

— Так, Серега, надо — значит надо! — сказал Полещук. — У Агеева должны быть данные насчет «Фантома», которые мне нужно перевести на арабский. Для ротных офицеров…

— Там переведешь, в своем Фаиде! — сказал Лякин. — Тоже мне проблема!

— Нет, я хочу это сделать здесь, — заупрямился Полещук, пошел в комнату и демонстративно достал из портфеля словарь. — Там будет не до этого, как будто ты не знаешь…

— Халас, — сказал Лякин. — Сейчас я сбегаю к себе за спиртом, выпьем, а потом переводи… Козел ты, Щука…! — И он ушел.

…Двести граммов чистого спирта, разбавленного водой из-под крана, легли на выпитое пиво (не говоря уже об алкоголе, вылаканном вчера), и через полчаса оба лейтенанта почти "не вязали лыка". Полещук еще помнил про Тэту, но никаких сил расстаться с Лякиным у него не уже не было. А Лякин продолжал твердить о наступающей войне с Америкой, тыкал спьяну сигаретой в обшивку диванчика, потом оба дружно заливали дымящееся место водой, радуясь, что заметили очаг возгорания… Наконец, Лякин задремал на диванчике.

Забрав его зажигалку и радуясь тому, что еще немного соображает, Полещук спустился вниз и, успешно, как ему показалось, миновав гостиничных соглядотаев, дошел до телефона-автомата возле кафе и набрал номер отеля аэропорта.

— Мисс Тэту Эстатопуло из компании «Олимпик», — спросил Полещук, пытаясь четко выговаривать слова на английском.

— Тэта! — cказал он, услышав знакомый голос. — Я сейчас приеду к тебе, darling!

— Может не надо сейчас, Алекс? — ответила Тэта. — Ты, похоже, dead drunk [пьян в доску — англ. ] , Shuka!?

— Совсем немного… Главное — я вернулся, я — живой…! А сейчас я трогаю рукой твой крестик, — сказал Полещук, досадуя про себя, что он так не вовремя надрался, — и мечтаю тебя увидеть, darling!

— Приезжай! — коротко сказала Тэта после продолжительного молчания. — Я встречу тебя внизу, Алекс!

В трубке раздались короткие гудки. Полещук посмотрел на циферблат наручных часов и быстрым шагом направился к своему дому, размышляя о том, как привести себя в порядок. "Какой же я козел! — думал он. — Ведь знал же, чем эти пьянки заканчиваются!.. Сейчас — срочно холодный душ и чашку крепкого кофе! Хоть бы Лякин пожар не устроил в квартире…" Полещук сунул руку в карман джинсов, нащупал зажигалку Сереги, вспомнил про спички на кухне и побежал.

Поднимался ветер, небо мгновенно заволокло красновато-серым маревом, в воздухе в клубах песка замелькали обрывки газет и пластиковых пакетов, в лицо неприятно ударили струи мельчайшей пыли, стало трудно дышать… Хамсин, подумал Полещук, отплевываясь, этого еще не хватало! Прикрывая рукой глаза, он с трудом преодолевал напор горячего пустынного ветра, обрушившегося на город. Насер-сити мгновенно опустел, захлопали ставни окон, уличные торговцы, замотав головы платками, толкали свои тележки в сторону ближайших домов. Полещук добежал, наконец, до подъезда, влетел в вестибюль и стал отряхиваться от пыли.

— Хамсин муш квейс, мистер? — смеялись арабы, глядя на Полещука. — Маалешь, букра хамсин мафишь! [Ничего, завтра хамсина не будет! — иск. егип. ]

Полещук пробормотал, что все в руках милосердного Аллаха, и направился к лифту.

Сереги Лякина в квартире уже не было. Убрав со столика остатки утренней опохмелки, Полещук занялся приведением себя в божеский вид.

…Тэта сидела в холле отеля напротив рисепшена и пила «Кока-Колу». Полещук, благоухающий английской лавандой, направился к ней, как вдруг дорогу ему преградил египтянин в белой рубашке с коротким рукавом и аккуратно завязанном черном галстуке. Его профессиональная принадлежность почти не вызывала сомнений.