Владимир Дудченко - Канал

— Ас-салям алейкум! — поздоровался Озеров, дружески улыбаясь и протягивая руку. — Прекрасный вечер, господа! — Искяндер, друг мой, познакомь меня со своим приятелем, — сказал он на прекрасном египетском диалекте. — Слышал о вас, смелом египетском офицере, — добавил Озеров, пожимая руку Сафвата.

Сафват сдержанно улыбнулся, пододвинул стул и сказал на русском языке:

— Не надо комплиментов, мистер Петров… Искяндер! — он повернулся к Полещуку, сделал вопросительный жест рукой и спросил, перейдя на арабский язык:

— Что ты рассказывал обо мне господину Петрову?

— Ничего особенного, — смутился Полещук. — Война, плен… Недавняя разведка боем, гибель батальона… Понимаешь, Сафват, Петров — мой бывший преподаватель арабского языка, как-то разговорились при встрече, а я тогда в твоем батальоне работал…

— Преподаватель арабского языка? — переспросил Сафват и посмотрел на Озерова. — Мабрук! [Поздравляю! — араб. ] Великолепное произношение!

— Ну вот, теперь вы, господин Сафват, взялись за комплименты, — усмехнулся Озеров. — Шукран, спасибо!

— Пора выпить за встречу и знакомство, — сказал Сафват и взял бутылку виски. — Как на это смотрит мистер Иван Петров?

— Не возражаю, господин Сафват, — подставил стакан Озеров. — Только давайте, Сафват, без официальностей: мистер, господин…

— Договорились, — сказал Сафват, наливая виски в стакан. — А скажите мне, уважаемый Иван, у вас в России всех зовут Иванов, Петров и… как еще?

— Сидоров, — подсказал Полещук.

— Да, Сидоров, — повторил Сафват улыбаясь. В глазах египтянина сверкнули озорные смешинки. Казалось, он догадался, что Ивана Петрова на самом деле зовут совсем по-другому.

— Не повезло с фамилией! — откровенно рассмеялся Озеров, поднимая стакан. — Ну, за знакомство!

Все трое чокнулись стаканами, Сафват выпил свой до дна, погремел кубиками льда, и, не закусывая, потянулся к пачке сигарет. Озеров и Полещук — лишь пригубили и стали закусывать соленым арахисом. За столиком возникло молчание. Полещук поймал взгляд Озерова, поднялся со стула и сказал:

— Я прошу извинения, но мне пора идти. Дела!

Сафват вопросительно посмотрел на него, затем на «Петрова», молча перебиравшего в тарелочке турши, все понял и сказал:

— Понимаю, Искяндер. Девушка, наверное, заждалась? — И добавил, обращаясь к "Петрову":

— Отпускаем лейтенанта? Человек он молодой, не терпится после канала…

— Конечно, пусть идет, — сказал Озеров. — Каир после канала действительно кажется раем! Про девушек и говорить нечего — красавицы как на подбор! Гурии! Давай, Александр, иди! А мы с Сафватом немного побеседуем…

…На черно-белой фотографии была изображена молодая светловолосая женщина, слегка за 30, с едва заметной грустной улыбкой на миловидном, типично русском лице. На коленях у нее сидел смугленький черноволосый трехлетний мальчик с плюшевым медвежонком в руках.

— Как зовут… сына? — охрипшим от волнения голосом спросил Сафват после долгого молчания. Он плеснул в свой стакан виски, залпом выпил и закурил, глубоко затягиваясь дымом.

— Михаил, — ответил Озеров. — Миша Архипов. Да, уважаемый Сафват, вы не ошиблись: он — ваш сын.

Сафват вновь стал рассматривать фотографию. На глазах египетского мужчины, много видевшего и испытавшего в жизни, неожиданно навернулись слезы, он загасил в пепельнице сигарету, достал из кармана носовой платок и промокнул им глаза. Перевернул фотографию, прочел на обороте надпись: "С сыночком Мишей. Солнечногорск, январь 1970 г." Озеров молча смотрел на Сафвата, размышляя о сентиментальности арабов и о том, какой точный ход был выбран им и резидентом в этой "шахматной игре". Сафват ласково погладил снимок рукой и поднял глаза на "Ивана Петрова".

— Расскажите, как они живут? — спросил он, закуривая очередную сигарету. — Здоровы ли? И почему от Ольги не было ни одного письма?

— Живут нормально, там же, в известной вам квартире, — ответил Озеров. — Оба здоровы, Ольга передавала вам привет… Многого рассказать не могу, просто не знаю… Мы постараемся помочь вам наладить связь… А снимок можете оставить себе на память…

— Спасибо, — сказал Сафват. — Так о какой помощи вы собирались меня просить? Теперь я готов, но у меня есть несколько исключительно важных вопросов.

Резидент ГРУ полковник Иванов отложил отчет Озерова о вербовочной беседе с Сафватом, фигурировавшим в тексте под псевдонимом «Садык» [друг — араб. ] , и сказал: