Валерий Цапков - Шоколадная медаль

Через месяц Озерский взялся за дисциплину. До него в полку шел схоластический спор между замполитом полка и начальником штаба: в чем причина нарушений воинской дисциплины — в отсутствии уставного порядка и плохой службе наряда, как утверждал замполит, подполковник Джафаров, или в плохой политико-воспитательной работе, как настаивал подполковник Мальцев.

Перманентные драки среди солдат и воровство имущества на продажу до сих пор представлялось неразрешимой проблемой. Озерский решил ее с помощью колючей проволоки. Он стал перекраивать территорию полка, с двух сторон окруженную китайским и французским посольствами, а с двух других — правительственной резиденцией. Была поставлена еще одна сетка, отгораживающая полк от расположения бригады национальной гвардии — контакты по перепродаже афганским солдатам военного имущества и товаров из военторга резко затруднились.

Была огорожена колючей проволокой и территория вокруг сортира, ночью это традиционное место для драк стало освещаться мощными прожекторами. Взято было «под колпак» и другое место, где солдаты могли бесконтрольно общаться между собой, и, следовательно, налаживать «неуставные взаимоотношения» — площадка за столовой, где после приема пищи мыли котелки теплой водой, которая текла из «полариса» , инженерного сооружения, сваренного из труб и бочек. «Ответственные» и «контролирующие» офицеры, каждый со своим подразделением, слонялись в толпе солдат, посматривая за тем, чтобы каждый сам мыл свой котелок.

Однако «неуставщина» не умирала, все межличностные контакты под контроль офицеров поставить не удавалось, сильный по-прежнему давил слабого. Одно время в полку была популярна шутка, когда к офицеру подходил забитый солдат-первогодок и обращался:

— Товарищ капитан, дайте сигаретку!

Получив сигарету или отказ, солдат отходил, чтобы через несколько минут подойти снова:

— Товарищ капитан, дайте сигаретку!

— Кто тебя послал?! — приходил в бешенство офицер.

— Никто, я сам захотел, — виновато опускал глаза солдат и отходил в сторону, чтобы еще через несколько минут, повинуясь тому, чья власть сильнее власти закона, снова подойти:

— Товарищ капитан…

Самым оживленным местом после обеда был военторг, маленький щитовой домик. Толпа солдат осаждала вход, особенно после получки, очереди не было, каждый норовил протолкнуться вперед соседа. Чтобы внести в этот хаос организованность и упорядочить броуновское послеобеденное движение, Озерский перенес место дежурного по части на дорогу в центре полка, рядом с военторгом. Связисты удлинили провода, стол дежурного по части с двумя телефонами, внутренней связи в полку и ЗАС для связи со штабом дивизии, стоял теперь на дороге под невысокой, но очень густой сосной, которую некоторые называли ливанским кедром.

С точки зрения интересов службы это гениально, — мрачно подумал Найденов об этой рационализации Озерского, — но с точки зрения, что мне здесь торчать до самой смены…

Густые ветви защищали от прямых лучей солнца, однако полуденная жара доставала и в тени через горячий пыльный воздух, которым приходилось дышать. Найденов расслабленно сидел на стуле и невнимательно смотрел, как в метрах двадцати сверхсрочник из оркестра, присев у журчащего арыка, пытается ловить гуппи, в Союзе — аквариумную рыбку, здесь — привычного обитателя мелких речек и арыков.

За спиной скрипнули тормоза, мягко притормозила машина, Найденов обернулся. Из белого «лендровера» вышли два подполковника в темно-зеленой униформе советских военных советников и полковник афганской армии и направились к военторгу.

Без особого восторга солдаты пропустили офицеров, уверенно зашедших внутрь, невзирая на прилепленный клейкой лентой листок бумаги с надписью: «Советников не обслуживаем» . Советники эти служили при штабе бригады национальной гвардии, оттуда же был афганский полковник. Найденов знал, что это зампотех бригады, однажды он пил с ним вместе чай в одной компании. Познакомил их Славик из шестой роты, прославившийся тем, что на боевых действиях, получив пулю в ногу, вместо того, чтобы стонать от боли, издал по портативной радиостанции вопль: «Ура! Полтора оклада получу!» Славик был контактным парнем, быстро завел себе дружеские связи в штабе национальных гвардейцев, и, как-то вечером, пригласил сходить на чай к «рафикам» …

…Беседа не вязалась, смотрели телевизор, показывали какой-то индусский праздник. Найденову запомнился лишь красивый небрежный жест афганских офицеров, когда они выплескивали из стакана остатки недопитого чая с крупными темно-вишневыми чаинками прямо под ноги, на ковер. Запомнилась и забавная сценка: пришел начальник особого отдела бригады и отдал Славе две магнитофонные кассеты: