Хулио Травьесо - Время Ч

Машина стремительно мчалась дальше по шоссе. Миновав Кобре, калабасарцы свернули на проселочную дорогу и остановились, чтобы переодеться в гражданское платье. Военную форму они закинули в колючий кустарник.

На въезде в Пальма-Сориано они натолкнулись на первый армейский кордон. Измученные, в мятой одежде, повстанцы напряженно смотрели, как расстояние между ними и перекрывавшей шоссе цепью военных неумолимо сокращалось. Вот осталось 50 метров; можно уже было различить лица солдат… 30 метров, и тут кто-то обнаружил на заднем сиденье валявшуюся ружейную гильзу. Мгновение — и гильза вылетела через открытое окошко наружу почти под самым носом у солдат.

— Парни, вы не знаете, что там случилось? — спросил один из них, в то время как остальные обыскивали машину. Они пока еще смутно представляли, что именно произошло в Сантьяго; по донесшимся сюда слухам, группа военных устроила вооруженный мятеж. Кинтела ответил, что ему ничего не известно. Не обнаружив ничего компрометирующего, солдаты пропустили машину.

После Пальма-Сориано машину останавливали в каждом населенном пункте; но подпольщики говорили всякий раз, что едут из соседнего поселка. Таким образом, чем значительнее становилось расстояние, отделявшее их от Сантьяго, тем больше появлялось у них шансов на спасение.

Неподалеку от Ольгина на мосту их остановили в очередной раз. Подошли двое — сержант и солдат. Сержант держал одной рукой пулемет Томпсона, другой бутылку рома «Бакарди».

— Куда направляетесь?

— В Гавану.

Сержант вскинул пулемет.

— А ну-ка, подвиньтесь, — скомандовал он, залезая в машину.

Бедиа перебрался на заднее сиденье, уступая место солдату.

— Поехали.

Кинтела посмотрел в зеркальце заднего вида. Бедиа чуть заметно кивнул головой. Моментально созрел план: если эти двое попытаются их задержать, они их сразу прикончат. На въезде в Ольгин Кинтела попытался заговорить с сержантом. Тот охотно вступил в разговор, обдав Кинтелу запахом винного перегара. Впереди показалась гарнизонная казарма. Вокруг нее стояли танки, толпились поднятые по тревоге солдаты. Кинтела вновь посмотрел в зеркальце на Бедиа и сделал ему условный знак. «Мы уже были готовы их пристрелить и рвать на полной скорости из города».

— Ну, парни, здесь нам выходить. Поезжайте осторожней, впереди на шоссе ремонт дорожного полотна, — сказал, открывая дверцу, сержант.

Кинтела облегченно вздохнул, вытирая струившийся по лицу пот.

Если в Сантьяго они ехали не спеша, то назад теперь мчались, выжимая из машины все, на что она была способна. Чтобы иметь алиби, им нужно было вернуться в Гавану до того, как их хватятся. У пересечения Центрального шоссе с дорогой на Варадеро движение было остановлено. Вскоре показалась длинная вереница автомобилей, сопровождаемая эскортом полицейских на мотоциклах. Подпольщики быстро догадались, что оказались случайными свидетелями возвращения с Варадеро диктатора Батисты в сопровождении усиленной охраны.

И вот наконец Гавана. В Которро Хосе Луис Лопес и Педро Гутьеррес вышли из машины и пересели на автобус, а Кинтела с Бедна поехали дальше. По дороге Бедиа забежал в скобяную лавку и купил там ветоши, чтобы протереть внутри машину — могли остаться отпечатки пальцев.

Кинтела остановил «додж» на том же месте, где он стоял раньше — на углу улиц 0 и 25. Оставив ключ зажигания на приборной доске, он вместе с Бедна покинул машину.

Добравшись до Калабасара, Кинтела расстался с Бедиа и пошел домой. На улице он встретил своего приятеля, члена партии ортодоксов, который, увидев Кинтелу, обрадовано его обнял. Как оказалось, в поселке все уже говорили, что он и его товарищи участвовали в нападении на Монкаду. Затем приятель поспешил поделиться последними новостями и рассказал историю, которой Кинтела позднее воспользовался, чтобы доказать свое алиби. «26 июля в 10 утра один мулат, одетый в синие брюки и серую рубашку, надумал свести счеты с жизнью и, не долго думая, прыгнул в протекающую через поселок реку. Подоспевшие сельские жандармы — солдат Мангита и капрал Техера — вытащили его из воды и увезли на машине Антонио Пеньи…» Кинтела внимательно слушал, стараясь запомнить все подробности.

В семь вечера у дома Кинтелы остановился армейский «джип», и его доставили в казарму. Там Кинтелу обыскали, но, к счастью, не обратили внимания на нож с изображением пресвятой девы, купленный им в Кобре. После этого его привели в кабинет майора Мартинеса. Майор сидел, задрав ноги на стол, в руках он держал кожаный хлыст. Несколькими секундами позже ввели Рене Бедиа.