Юрий Гончаров - У черты

В его флигельке было достаточно места, стояла пустая железная кровать с досками и ватным тюфяком, у Фоминишны, супруги Баркова, нашлось и что постелить поверх тюфяка, и лишнее суконное одеяло. Антон Иванович, уже успевший хорошо изучить местные условия, сказал Антону, что лучшее для себя место в поселке он вряд ли найдет, эвакуированных полным-полно, ютятся в страшной тесноте, а у Баркова, во-первых, в шаге от редакции, перебежать двор можно даже без шинели, во-вторых – всегда будет тепло, топки для себя Барков не жалеет, сам любит тепло, греть на печи свои кости. И у Баркова не заскучаешь: балагур, баешник. Только вот зашибать любит крепко. К вечеру почти всегда пьян. Во хмелю сначала неуемно говорит, хвастается, что ему сам Снегирев руку пожимал, а потом засыпает на печи и спит непробудно до самого утра. А утром – как стеклышко. Опять энергичный, бодрый, живой. В руках все так и горит: дрова наколоты, печи в редакции пылают, лошадь напоена, почищена, запряжена – готов скакать хоть куда…

– А кто такой Снегирев? – спросил Антон.

– А это никто не знает, – ответил Антон Иванович. – Я его много раз спрашивал: Барков, кто такой Снегирев, почему ты так гордишься, что он тебе руку пожимал? Отвечает он всегда одно: вы не знаете, кто такой Снегирев? Как же вы можете не знать, кто такой Снегирев, его вся Сибирь знает. А вы не знаете! Удивительно. Ну, так слушайте, я вам сейчас объясню… И заводит речь совсем о другом. Я его назад, к Снегиреву. Он удивляется: разве я не сказал? Ну, так слушайте… И опять в какую-нибудь совсем другую степь… Вот будете у него жить, может, вам повезет, все-таки дознаетесь, кто же такой Снегирев…

Спросить, с чего начинать, как приступить к делу, к подготовке газетного номера, было не у кого, приходилось соображать самому. Антон догадался, что надо перелистать подшивку газеты за предыдущие месяцы, посмотреть, как делали ее ушедшие на фронт сотрудники, чему были посвящены передовые статьи, какие темы затрагивались в местной хронике.

Вторая счастливая мысль, пришедшая Антону в голову, повлекла его выдвинуть ящики письменных столов и посмотреть, что там осталось. В основном, они были наполнены мусором: канцелярскими скрепками, сухими хлебными корками, огрызками карандашей, неразборчиво исписанными блокнотами, исчерканными бумажными листками с началом каких-то заметок, рассылаемыми из ТАССа по редакциям пластмассовыми клише с оттисками того, что на них изображено. Клише Антон собрал в стопку, чтобы потом внимательнее их рассмотреть и выбрать те, что можно использовать.

В одном из столов нашлись две странички машинописного текста с подколотой записочкой на бланке райсельхозотдела: «Тов. Кузин, статью по Вашей просьбе подготовил. Возможно, ее надо поправить, не возражаю. Цифры и факты проверены». Стояла неразборчивая подпись, своей замысловатостью свидетельствующая, что человек придумывал ее и разрабатывал специально, затратив труд и время, и обожает расписываться. Дата была недавняя, машинописный текст без помарок; видимо, получивший статью сотрудник редакции Кузин не успел ею заняться. В статье говорилось, что делать с семенами пшеницы и других зерновых культур в зимний период, чтобы они находились в нужном состоянии весной, когда придет пора высевать их в поле.

Антон пробежал ее глазами. Написано не ахти как, сугубо агрономическим языком, но можно пригладить и поставить в газете на первой полосе как передовицу. Сейчас таким статьям, таким призывам и указаниям самое время. Антон мало что смыслил в агротехнике, приемах и способах, какими должны руководствоваться земледельцы, но нужность и своевременность подобных советов понимал. Ему только решительно не понравился заголовок, он был громоздок, звучал неуклюже, с повторением одного и того же слова: «Высококачественная подготовка семян – залог будущего высокого урожая зерновых культур». Рука Антона сама потянулась зачеркнуть его карандашом. Сверху он написал: «Хочешь получить богатый урожай – потрудись над семенами». Проще, в живом разговорном стиле, без всяких мозговых усилий сразу же укладывается в голове. Антон Иванович оттиснул те заметки, что были когда-то набраны, да не пошли в газету из-за недостатка места. Среди них нашлись такие, что не утратили актуальности: об учениках одной из школ, что сами сшили для фронтовиков кисеты, украсили их узорами, трогательными надписями с пожеланиями боевых успехов, и послали в одну из воинских частей, сражающихся под Москвой; о пчеловоде-колхознике, который все лето возился с пчелами на своем подворье, получил много меда, продал его на базаре, а деньги пожертвовал на новогодние подарки и одежду ленинградским детям, вывезенным из блокады в Алтайский край.