Андрей Марченко - Терракотовые дни

Но какие в таком случае могли быть претензии к гробовщику? Какой гроб вы хотели за государственный кошт?

Когда началась война, Бойко записался добровольцем, хирург ушел в полевой госпиталь, и его, вроде бы, видели где-то под Миллерово.

Но, вернувшись в город, Бойко опять сошелся с гробовщиком. Отчего-то верил он этому старику. Этот не сдаст, не проговорится, потому что неразговорчив до такой степени, что не поймешь: то ли немой, то ли просто говорить не любит.

Войдя, Бойко поздоровался. Старик только кивнул.

— У меня к тебе работа… Нужно много ящиков. Доски завезут тебе завтра утром… Распустишь на полудюймовую доску, и чтоб без щелей.

Гробовщик вопросительно посмотрел на Бойко. Тот поспешил успокоить:

— Нет, не гробы… Заплатят тебе по десять марок за каждый день работы, — Бойко порылся в карманах и достал бумагу, полученную от Ланге, — здесь размеры и количество.

Гробовщик принял бумагу, просмотрел и кивнул.

— Я тоже считаю, что это хорошая цена, — согласился Бойко. — Не спутаешь размеры?

В ответ его собеседник покачал головой: нет, не спутаю. Бумага писана немцем, но ведь цифры-то интернациональны.

— И еще просьба. Сделаешь сверх заказа два маленьких ящика, из своего материала. Я и расплачусь по-свойски. Хорошо?

Старик кивнул.

— Ну вот и сладили…

— Слушайте, — утром сказал Ланге. — У меня отличная идея. А пойдемте-ка сегодня в ресторан. В "Яр"! Уйдете сегодня после обеда, приведете в порядок костюм. Часам к шести подходите к комендатуре. Или даже так — я пошлю за вами связного мотоциклиста. Ну как, пойдем?..

— Не хочу.

— Почему.

— Не хочу и все… — огрызнулся Бойко.

— А если я скажу, что это приказ?

— Тогда я замечу, что это очень странный приказ.

— А меж тем, все логично до пошлости. Наружное наблюдение докладывает, что Гусь там ужинает. Я хочу проследить за ним в естественной среде.

— Мы слишком рискуем.

— А где риск-то? Русских туда не пускают, но вы пройдете со мной. Только я вас умоляю — оденьте костюм.

— Меня узнает Гусев.

— Узнает, — согласился Ланге. — И меня он узнает. Но мы-то его не узнаем. Просто пообедаем. Да полно вам, Владимир, я просто хочу в ресторан. Мне до чертиков надоела офицерская столовая. Как давно вы обедали в ресторане?

— Никогда.

— В смысле? — не сразу понял Ланге.

— Я никогда не ходил в рестораны.

— А, ну тогда понятно — вы будете не в своей тарелке. Не волнуйтесь — я заплачу. Только постарайтесь одеться поприличней. Ну как тогда на вокзале? Хорошо?

— Хорошо…

— Хм! — не успокаивался Ланге. — Вы знаете, это даже можно использовать в пропагандистских целях: бесстрашный капитан милиции при советской власти не ходил в рестораны, а шампанское видел только на картинках! А теперь, честно работая на новую власть, стал ходить в рестораны.

Бойко скривился недовольно:

— Просто рестораны — это не мое.

— А что ваше?.. Вероятно, спорт? Футбол?..

— Нет… Я в тир часто ходил. Стрелял. Успокаивает нервы.

— Слушайте, а работу вы на дом не брали? Ну, там допросить кого?

— Да ну вас… — обиделся Бойко.

Как и договаривались, Бойко ушел домой во время обеда. Привел в порядок костюм, лег вздремнуть. Проснулся разбуженный клаксоном. Быстро оделся, вышел.

Вместо обещанного мотоцикла Ланге прислал за ним легковую машину, "кюбельваген".

За рулем сидел Пашка Озимов, который на правах "хиви" работал в комендатуре.

— Владимир Андреич! — крикнул он. — Пора уже ехать!

Вероятно, орал он исключительно для соседей Владимира, чтоб подчеркнуть важность Владимира и свою. Дескать, смотрите, какой автомобиль мне немцы дали, а на нем кого попало не возят…

Когда машина выехала с улицы, Пашка набрал воздуха и выпалил, пока не передумал:

— Дядь Вов…

— Что…

Пашка молчал — продолжить отчего-то оказалось нелегко.

— Ну давай уже, говори…

— Дядя Володя… Я чего хотел сказать. Я ведь состою в подполье.

Он ожидал какой-то реакции от Бойко, даже повернулся в его сторону.

— Следи за дорогой, Паша…

И замолчал, будто парень ничего не говорил.

— Вы не хотите работать на нас?

— Я работаю на себя. И меня никто не перевербует.

— Но… — но что сказать дальше Пашка не знал.

На помощь пришел Владимир:

— Надеюсь, светлая идея вербовать меня пришла только что к тебе в голову? Тебя ведь никто не уполномочивал?

Пашка покачал головой.

— Павел… Я не скажу об этом разговоре никому. И ты помалкивай — для тебя и для меня это будет полезней.