Ян Лысаковский - Партизаны

Метек уже потерял надежду увидеть ее до сбора, но в субботу, выйдя из мастерской, совсем неожиданно встретился с ней. Она сделала удивленное лицо.

— Добрый день, Вися.

— Ах, это ты, я не заметила тебя.

— Куда идешь?

— Была в магазине.

Она смотрела на него с легкой улыбкой.

— Я должен тоже кое-что купить, — сказал он несмело, — отца нет дома.

— Уехал?

— Пошел в деревню.

— Моя тетя тоже.

Он задумался над ее словами. Может, это намек?

— Вися… — начал он и сразу же замолк.

— Слушаю.

— Идем ко мне.

— Снова надо подмести?

Метек покраснел. Что с ней? Почему она так разговаривает? Выходит, то, что между ними было, минутная блажь?

— Вися…

— Нам нельзя стоять на месте. Это требование конспирации, — прервала она.

— Хорошо, — согласился он покорно.

— Ты хотел что-то купить.

— Да…

Вися пошла рядом, и Метек с удовлетворением отметил, что она не проявляет желания оставить его. Вместе встали в очередь. Она помогла ему сделать покупки. Потом на углу улиц 15 Серпня и Кордецкого Метек остановился.

— Вися…

— Подожди, — прервала она его. — К тебе я не пойду. Я должна быть дома, так как никого не предупредила.

— Но я…

— Тише. Занеси покупки домой и приходи. Через час.

— Хорошо.

Метек как на крыльях полетел домой, бросил покупки — и стрелой к Висе.

Вися готовила ужин. Напевая какую-то песенку, она сновала по кухне. Метек неотрывно наблюдал за ее ловкими движениями. После ужина он помог ей вымыть посуду.

— Знаешь что, — выпалил он внезапно, — давай через год поженимся.

— Через год?

— Да.

— Глупый ты, — фыркнула она.

— Почему?

— Идет война.

— Через год окончится.

— Через год? Пожалуй, нет.

— Ты что? Думаешь, продлится дольше?

— Дорогой мой, — вздохнула Вися, — глупышка ты моя. Год войны… Ты понимаешь, что это значит?

Они замолчали. Метек поцеловал ее. Она обняла его… Потом лежали, прижавшись друг к другу, боясь нарушить тишину.

Часы пробили одиннадцать. И тотчас на улице раздались выстрелы. Совсем близко. Они посмотрели друг на друга. Послышалась автоматная очередь. Метек встал с постели и прислушался.

— Что это? — шепотом спросила Вися.

— Не знаю… — Он быстро оделся и выскочил в сени. Несколько взрывов раздалось за огородами. Автоматы смолкли. Кто-то пронзительно кричал, потом вновь раздались выстрелы, поспешные, беспорядочные. Яростно зарычал мотоцикл.

— Иди сюда. — Вися схватила Метека за плечо и почти силой втолкнула в комнату. — Что случилось?

— Не знаю. Пожалуй, я пойду.

— И не думай! — запротестовала она. — В такой момент?

Пронеслись мотоциклы. Один, второй, третий… По мостовой грохотали подкованные сапоги жандармов. Патрули шли, занимая всю проезжую часть…

Вися погасила свет, осторожно приоткрыла занавеску на окне. Видны были тени людей, слышались резкие команды. Вновь где-то вспыхнула короткая перестрелка. Потом раздался крик женщины. Шум приближался… Несколько жандармов вели кого-то. В блеске ручных фонариков Вися и Метек узнали Ханку Шенкель. Жандарм ударил ее, она упала. Девушку били тяжелыми сапогами, поднимали только затем, чтобы снова бросить на землю. Наконец послышалась резкая команда, двое жандармов подхватили Ханку под руки и поволокли по мостовой.

Метек прижался к стене, смотрел в окно и шептал:

— Интересно, кто это с ними так сражался?

— Наверное, поручник Рысь.

— Почему так думаешь?

— Он ведь живет у Войтушевских.

— Черт возьми! — сорвался Метек. — Я должен мчаться к сержанту.

— Ты с ума сошел! Тебя подстрелят, как утку. Сам видишь, что делается.

— Именно поэтому я и должен быть у него.

— Сумасшедший!

— Проберусь дворами. Я знаю дорогу.

— Пойдем вместе, — решила девушка.

— Исключено, — запротестовал Метек. — Двоим не пробраться.

— Только, пожалуйста, не лезь напролом, — просила Вися. — Как только заметишь что-нибудь подозрительное, возвращайся.

Тогда он даже на мгновение не мог представить, что через полчаса после его ухода в дом Виси ворвутся жандармы… Когда Метек узнал об ее аресте, он горько пожалел о том, что не позволил девушке пойти вместе с ним…

Метек чувствовал, что страх душит его. На улице, в темноте, все это выглядело совсем иначе, чем в квартире. Может, жандармы и полицейские подкарауливают и его? Он шел по задворкам, дрожа от страха. Пробирался вдоль заборов и изгородей почти на четвереньках, осторожно выглядывая из-за стодол и хлевов. Эта предусмотрительность позволила ему вовремя заметить опасность. Дом Войтушевских был еще окружен. Тогда он решил пробираться к Крогульцу, но сначала заскочить к себе домой, взять деньги и хлеб. Кто знает, какой приказ он получит? На соседней улице грохотали сапоги. Вновь послышались крики, и раздалось несколько выстрелов.