Ян Лысаковский - Партизаны

— Ни с кем.

— Не верю тебе! Ты наверняка была с кем-то!

Она стала молча одеваться. Тогда он испугался.

— Вися, слушай. Я вовсе так не думаю…

Она не отвечала. Была уже готова уходить, но он преградил ей дорогу.

— Ты не можешь так уйти.

— Я должна.

— Подожди…

— Чего ждать? Чтобы ты снова меня оскорбил?

— Я вовсе так не думал.

— Не знаю. Во всяком случае, считаешь, что если переспал с девушкой, то уже можешь говорить о ней гадости.

— Вися… Я не хотел тебя обидеть. Я люблю тебя.

— Глупости плетешь.

— Люблю тебя.

— Метек, успокойся, — она взяла его за руку и с нежностью подвела к двери, — оставь это. Тебе кажется…

— Ты убедишься.

— Подожди, ничего не говори. Ты милый парень, и пусть все так и останется. Я должна идти… Связным нельзя надолго пропадать.

Метек смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Вернулся в дом и только теперь вспомнил о работе. И никак не мог себе представить мастерскую пана Бычевского. Словно он побывал в другом мире…

На сборе, состоявшемся на следующий день после операции, Крогулец торжественно объявил:

— Командование выражает вам благодарность. — Слова прозвучали торжественно, и разговоры моментально стихли. — Все отделение капрала Мака заслужило похвалу, особенно боец Молот.

Метек встал по стойке «смирно», покраснел.

— Фрицы, — продолжал сержант, — не напали ни на один след.

На другой день город забурлил. В мастерской Бычевского только об этом и говорили. Жандармы приводили собак-ищеек, но они не взяли след. По городу ходили патрули, проверяли документы у всех мужчин, вроде бы даже задержали кого-то. А через два дня все успокоилось.

— Командир был очень доволен. — Крогульца тоже, наверное, похвалили, так как он весь сиял. — Именно так нужно проводить операции. Молниеносно, четко и тихо. Старый Коваль, когда возвратился домой, сразу же спросил сына:

— Борчак — это ваша работа?

Метек молчал.

— Перед кем разводишь конспирацию? — взорвался Матеуш. — Отвечай!

— Наша работа.

— По приговору?

— Разумеется.

— Был там?

— Был.

— Хорошая работа.

— Вроде получилось, папа.

— Порядок, но… — отец замолчал на минуту, — береги себя, сынок.

Метек чуть было не сказал, что ведь он солдат, но удержался. Увидел морщинки у отца вокруг рта, его поседевшую голову и сгорбившуюся спину. За последнее время он очень постарел. Не нужно ему ничего говорить. А отец смотрел на сына и думал, что ему бы сейчас за девчонками бегать, на пляже загорать, а не людей убивать, даже таких, как Борчак.

Отец вновь на несколько дней ушел в Домбровку. Перед уходом он засыпал Метека множеством наставлений: чтобы ел горячую пищу (на два дня супа хватит, а потом сварит сам), чтобы не запускал дом и понемногу подметал, чтобы выкупил все, что дают по карточкам, чтобы не экономил на своем желудке, так как сам он в деревне наестся досыта. Отец всегда так говорил на прощание, а Метек слушал, но все делал по-своему.

Метек понимал, что путешествие отца в Домбровку связано с конспиративной работой. Однажды он даже спросил Крогульца, что тот думает о разгроме полицейского участка в Джевице. Однако сержант только нахмурил брови и сказал, что это дело Метека не касается. В армии каждый знает только то, что ему положено знать. Если командование сочтет нужным проинформировать о чем-то, оно это сделает.

— Говорят, что это работа коммунистов, — вставил Сенк. — Кажется, у них есть партизанский отряд.

— Не знаю, — отрезал сержант.

А Метек долго размышлял об этом разговоре. Все говорит о том, что в окрестностях Мнихова появилась какая-то вооруженная группа. Неужели командование имеет еще одного. Крогульца с диверсионной группой? А отца все время тянет в деревню. Может, Сенк прав? Когда-то братья Козеки говорили о крестьянском отряде. Кто бы подумал, что Матеуш Коваль будет участвовать во всем этом. До сих пор жизнь его протекала в мастерских, и вопросы вооруженной борьбы его как будто не касались.

Метек занимался домашними делами, а сам все время думал о Висе. Ему никак не удавалось встретить ее. Может, она появится теперь только на воскресном сборе? В воскресенье возвращается отец. А ему так хотелось ее увидеть… Он сам не знал, чего в этом желании было больше: подлинной тоски по девушке или обычного влечения к женщине. Вечерами он вспоминал их первую встречу, именно здесь, у него на квартире. И думал о том, как бы ее встретить, где искать. Он уже знал, что она не коренная жительница Мнихова. Приехала сюда год назад, когда немцы выселяли поляков из Великопольши и Поморья. Живет у какой-то тетки. Но где?