Валерий Горбань - Память Крови

Как вы можете терпеть рядом эту шкуру?

А уж о сыщиках и следователях горотдела и говорить не приходится. Не один из них бессильно матерился, видя, как после небольшой суеты в общаковых структурах по сбору средств на отмазку залетевшего «братана», сей деятель правосудия находил, а то и внаглую придумывал любую зацепку, позволявшую конченому негодяю с целым хвостом судимостей оказаться на свободе под залогом или подпиской о невыезде. А дальше начиналось неизбежное. Наезды на потерпевших, испуганных нежданным освобождением бандюги, предложения закончить дело «по-хорошему», путанные и робкие показания свидетелей… Случалось, что от полного развала дело спасали лишь очень энергичные и зачастую «неформальные» меры, предпринимаемые операми. Но даже при самых «железных» материалах ничто не мешало тому же Матвейчику преспокойно отложить дело в долгий ящик и не рассматривать его годами, полагаясь на древнюю хитрость Ходжи Насреддина, взявшегося за двадцать лет обучить чтению султанского ишака: «Через двадцать лет либо султан, либо я, либо ишак — кто-нибудь да умрет, а денежки я получу сегодня».

А что же хваленая «шестерка»? Прокуратура? Госбезопасность?

Да ничего.

Одним из первых шагов новых законодателей стало принятие закона о статусе судей, с невиданной даже в цивилизованном мире степенью их защиты. Оперативные мероприятия, без которых невозможно получить доказательства взятки, в отношении судьи теперь могли проводиться только по уголовному делу, возбужденному в отношении лично этого судьи. Возбудить же такое уголовное дело мог лишь Генеральный Прокурор, причем с согласия квалификационной комиссии судей, и на основе самых серьезных доказательств… которые невозможно добыть без проведения оперативных мероприятий. Сказка про белого бычка!

Да что говорить о преступлениях скрытых! Без возбужденного Генеральным Прокурором уголовного дела ни один сотрудник милиции, ФСБ или прокуратуры не мог задержать, досмотреть, допросить судью, даже если тот совершил преступление у него на глазах при многочисленных свидетелях.

Эти нормы, никак не защищавшие от реальных проблем честных судей, надежно спасали (и сегодня спасают) от ответственности продажных мерзавцев, активно подкармливаемых уголовщиной.

В результате дело дошло до того, что оперативник, «невзначай» заглянувший в кабинет к Матвейчику накануне судебного заседания по делу одного из местных «авторитетов», увидел, как народный судья, мирно беседуя с держателем магаданского «общака», пересчитывает лежащую на столе в полиэтиленовом пакете толстую пачку купюр, по виду — с десятилетнюю зарплату служителя Фемиды. Сладкая парочка даже не сочла нужным закрыть дверь…

Еще раз энергично прополоскав кости Матвейчику и коротко помечтав, как бы можно было хлопнуть гада на взятке, изменись закон, опера вернулись к делу.

— Раз хата засвеченная, Хромой туда не полезет.

— Кто его знает. Надолго не полезет и ночевать не будет. Но может что понадобится.

— Виктор Викторович, на всякий случай возьмите хату на контроль.

Поручение, которое Гопа дал своему начальнику, никого не удивило. По неписаному закону, опер, ведущий материал и знающий сотни непередаваемых деталей и нюансов, командовал действиями всех коллег, включившихся в дело как официально, так и в качестве добровольных помощников. Игорь хорошо помнил тот стресс, который он пережил две недели назад, получив от Шефа задачу за сорок минут организовать задержание двух вымогателей. Все остальные опера были в работе, но на момент самого задержания из опытных сыщиков была собрана ударная группа, четко и безукоризненно выполнявшая распоряжения Игоря. Причем, оберегая товарища в его первом самостоятельном деле от ненужных и опасных сомнений и колебаний, эти зубастые мужики даже краткие советы по ходу работы облекали в непривычные для них дипломатичные формы.

— Заика все еще у своего кореша?

— Нет, утром смылся. То ли вспомнил, что лишнего наболтал, то ли решил до ухода из города менять норы постоянно.

— Что у нас по связям Заики?

— Михалыч, включай компьютер.

Народ плеснул добродушным смешком.

Никакие картотеки, видеотеки и компьютеры не помогут сыщику, когда ему приходится, вдали от служебного кабинета, в считанные минуты принимать важнейшие решения, от которых будет зависеть успех операции, а может быть, — и жизни людей. Каждый опер знал это. Каждый старался знать и помнить как можно больше. Но лишь единицы могли сравниться с Ковалевым, удивительная память которого, целенаправленно развиваемая постоянными тренировками, хранила в себе бездну различных данных. Вот и сейчас его «компьютер» заработал на полную мощность, перебирая все, что было связано с Заикой, и готовя краткое решение задачи.