Евгений Федоровский - Операция «Фауст»

– Чего же вы хотите? – наконец спросил он.

– Остановиться для отдыха в вашем городе, – Павел показал глазами на прошение о временной прописке.

Шрайэдер щелкнул пальцами. Павел догадался: ему понадобилась авторучка. Он достал перламутровый «клемс» и подал Шрайэдеру. В углу прошения появилась надпись: «Капитану полиции Каппе. Оформить немедленно».

– Поезжайте в управление и передайте документы этому человеку, – проговорил Шрайэдер таким тоном, будто наградил просителя Рыцарским крестом.

Затем важно прошел к цветам, на фоне которых захотел увековечить себя для потомства. Перед мольбертом, замерев в стойке, как гончая, вытянулся Франц. Шрайэдер кивнул, и кисти Штефи заметались по полотну.

В полицейском управлении Павел отыскал Каппе. Магическое слово «немедленно» сделало капитана расторопным. В Розенхейм, который до войны был одним из провинциальных городов Баварии, теперь прибывало много инвалидов, представителей разных фирм, уполномоченных по рабочей силе, сырьевым ресурсам, активистов из общества «зимней помощи», деятелей церкви, эвакуированных жителей городов, подвергшихся налетам американских и английских бомбардировщиков. Документы пробежали по конвейеру с десятками других с той лишь разницей, что проверялись «немедленно», и их обладателю не пришлось тратить время на ожидание. Вместе со штампом на жительство Каппе выдал карточки на продовольствие, мыло и табак, распределяемые в рейхе по строгим нормам.

Тем временем Йошка съездил на фабрику Ноеля Хохмайстера. Инспектор по найму, лысый старик, страдающий подагрой, просмотрев солдатскую книжку, справку из госпиталя об увольнении из армии по тяжелому ранению, сказал:

– Для устройства на работу нужны еще две рекомендации: одна – от гауарбайтсфюрера, [44] Гауарбайтсфюрер – представитель нацистской партии на предприятиях области или края. другая – от кого-либо из влиятельных рабочих нашего предприятия.

– Не знал, что детские игрушки тоже представляют для рейха военную тайну.

– Мы занимаемся теперь другим делом, – морщась, проговорил старик.

– А какую работу можете предложить?

– У нас нет вакансий шофера. Пойдете разнорабочим. Паек и восемьдесят марок в неделю.

– Я подумаю, – сказал Йошка, забирая документы.

Погребок «Альтказе» был минутах в пяти от фабрики Хохмайстера. Обслуживал он, видимо, здешних рабочих и тех, кто жил поблизости.

Едва Йошка расположился за столиком, как к нему приковылял кельнер в солдатском френче и синих кавалерийских галифе с леями. От кельнера не укрылись награда Железным крестом второй степени, серебряный значок ранения и красно-бордовая ленточка медали «За зимний поход на Восток», которую фронтовики прозвали «мороженым мясом».

– Оттуда, приятель? – спросил кельнер, мотнув головой куда-то в сторону.

– А ты, я вижу, тоже уже свое получил?…

– С добавкой.

– Как так?

– Вместо ноги сделали протез, а где взять половину ягодицы?

– Без этого прожить можно, а вот без шнапса и пива… – Йошка извлек из бумажника продуктовую карточку и деньги. – Пусть побегает твой напарник. Мы же хлопнем по рюмочке за фронтовые наши дела. Я плачу.

Кельнер воровато оглянулся, понизил голос:

– С этим сейчас строго, но сообразим…

Он прохромал к стойке, что-то шепнул толстяку, тот, приподнявшись на цыпочки, посмотрел на Йошку и скрылся в подсобке.

Йошка стал разглядывать людей в пивной. Больше было стариков. Они, наверное, помнили Ноеля Хохмайстера, когда тот еще строил свой «Пилигрим». Были и малолетки непризывного возраста, которые либо заканчивали гимназию, либо числились в командах «Трудового фронта». В дальнем углу обосновалась компания вояк-отпускников в серо-голубых авиационных куртках.

Подошел кельнер с подносом, опустил на стол две литровые фаянсовые кружки крепкого портера, тарелки с зельцем и темную бутылку с наклейкой рейнвейна. Рюмки с ловкостью фокусника он выдернул из-под фартука, пододвинул стул и, скособочившись, сел.

– Плохо на свадьбе сидеть с невестой, – хохотнул Йошка.

– У меня уже двое малышей. Ханна сразу наградила двойней, – похвастался кельнер, оживившись перед выпивкой.

В бутылке оказался настоящий шнапс. Выпили за жизнь, за конец войны, за Ханну, за маленьких Гансика и Йоста… Скоро Йошка узнал о кельнере все: и что зовут его Хуго, и что получает он пенсию по ранению, но в нынешние времена приходится подрабатывать, так как толстяк за стойкой, чтоб у него лопнули потроха, его тесть и жмот, и о том, где начал войну и где кончил – в деревне Чуриково под Малоярославцем…