Евгений Федоровский - Операция «Фауст»

Только в августе 1942 года с группой фенрихов-практикантов Хохмайстер выехал на фронт. Ему предложили участок южнее Воронежа на левом крыле наступавшей на Сталинград армии. Ожидалось, что русские с этого направления попытаются ударить во фланг.

Штаб полка дивизии «Рейх» размещался в большом деревянном доме бывшего сельского совета. Охранялся он батареей зенитных пушек, стоящих на огородах. Другие дома занимали офицеры, а солдаты жили в палатках в тени садов.

Полковым командиром был Циглер. Хохмайстер встречался с ним у Буга в первый день Восточной кампании. Лицо Циглера осунулось, щеки ввалились, виски покрылись сединой. Маркус представился как положено, передал пакет из штаба дивизии.

– Приказано помочь, но чем? – спросил полковник, прочитав письмо.

– На вашем участке я должен испытать новое оружие в тот момент, когда в атаку пойдут русские танки. Мне сказали, замечено их скопление напротив вашего полка.

– Это так. Воздушная и наземная разведки дали подтверждение.

Циглер развернул карту, нашел небольшую высотку на передовой перед ржаным полем. Дальше шли березовые рощицы, где могли скрываться неприятельские танки.

– Эту господствующую высотку русские давно намереваются захватить. Не исключено, первую атаку они предпримут именно здесь, – сказал Циглер.

– Это нам подойдет.

Приезд старого знакомого оживил Циглера. Отдав распоряжения своему офицеру штаба, он вывел гостя на крыльцо. Был тихий солнечный день. В небе трепыхались жаворонки. Неподвижно висели вдали белые облака. Ничто не нарушало мирной идиллии.

– Какие новости в столице? Хохмайстер пожал плечами:

– У меня, признаться, не было времени любоваться ею. У меня сложилось впечатление, что Берлин лишь пишет бумаги и отдает приказы. Людей стало меньше, чем до войны. Вся Германия переселилась на фронт. А те, кто остался, озабочены воспроизводством породистых маленьких арийцев.

– Да-да, – не поняв иронии, со вздохом произнес Циглер, – у нас мало людей, а здесь такие пространства… Их сложно переварить.

– Вот как!

– А чего же вы хотите?! Мы, европейцы, привыкли к небольшим территориям. Расстояния на Востоке нам кажутся бесконечными. Ужас уже усиливается монотонным ландшафтом. Это действует угнетающе особенно мрачной осенью и утомительно долгой зимой.

– Вы сгущаете краски.

– Отнюдь. Психологическое влияние этой страны на среднего немецкого солдата столь велико, что он чувствует себя ничтожным и затерянным в этих бескрайних просторах.

– Выходит, мы не сможем одолеть русских? – Хохмайстер тревожно взглянул в умные прозрачные глаза полковника.

Циглер усмехнулся, но счел нужным разъяснить суть русского сопротивления:

– Русские многим отличаются от нас. Лучше переносят лишения, жару и холод, им не надо строить для себя удобных дотов и землянок. В большинстве своем они вышли из деревень и, как мне кажется, поэтому свободно передвигаются ночью и в туман, смело вступают в рукопашную схватку. Их способность, не дрогнув, стоять до конца вызывает удивление. Поверьте мне, старому фронтовику, – человек, который остался в живых после встречи с русским солдатом и русским климатом, понял войну до конца. После этого ему незачем учиться воевать…

Вечером, уже в темноте, Хохмайстер перебрался со своими фенрихами и «фаустами» к передовой. По его приказанию пехотинцы вырыли у подошвы небольшой высоты перед ржаным полем окопы полного профиля, а в стороне соорудили наблюдательный пункт с хорошим обзором.

Прошло несколько дней. Погода стояла безветренная, жаркая. Над поспевающими полями по вечерам полыхали зарницы. Не стреляли ни с той, ни с другой стороны. Только с неба опускался гул – самолеты вели разведку.

Впереди наблюдение вели солдаты Циглера, а фенрихи изнывали от духоты и ожидания. Чтобы они совсем не закисли, Хохмайстер приказал старшему из них – фельдфебелю Оттомару Мантею – вести занятия по саперному и взрывному делу. Свободные от караульной службы фенрихи разрабатывали системы минирования, с тем чтобы оставить довольно широкий проход к высоте, где сидели фенрихи с «фаустпатронами». Мантей рьяно взялся за дело. Отрочество он провел иначе, чем его сверстники. Об этом знал Хохмайстер из его личного дела. Сын значительного лица в министерстве внутренних дел не маршировал по улицам с начищенной до блеска лопатой, не строил дорог, не осушал болота, не получал на пропитание нищенских 45 пфеннигов в день. Перед поступлением в училище ему не понадобилась справка о двухлетнем пребывании в лагере трудовой повинности. Отличник и истабсфюрер [41] Истабсфюрер – один из чинов в гитлерюгенде. гитлерюгенда имел право на зачисление в высшее учебное заведение без вступительных экзаменов.