Евгений Федоровский - Операция «Фауст»

– Все это в прошлом и уже никогда не вернется, – грустно произнес Маркус.

– Вы остановитесь в «Олимпии». Это самая приличная в Вене гостиница. Гаулейтер примет вас завтра в два. Я заеду за вами.

Хохмайстер простился с Гизе в вестибюле отеля. Потом принял душ, заказал в номер ужин и сел к окну, ожидая кельнера. Темнело. За коробками домов, за соборными крышами со шпилями, похожими на гвозди, он увидел Дунай. Вернее, угадал по плывущим красно-зеленым навигационным огням на пароходах и баржах.

Робко постучалась горничная, попросила разрешения затопить камин. Ужинал Хохмайстер при неверном свете горящих торфяных брикетов. Электричество он не зажигал. Любил вечерние часы проводить в потемках. Потом он разделся, лег на прохладные полотняные простыни с вышитыми монограммами «Олимпии» и скоро уснул.

…Без четверти два за ним заехал Гизе. Маркус хотел было надеть портупею с пистолетом, но Гизе с улыбкой произнес:

– Это оставьте. В Вене не стреляют.

«Хорх» с площади нырнул в лабиринт узких и кривых переулков. Хохмайстер удивился, как это тяжелая ширококрылая машина расходится со встречными малолитражками. Шофер хорошо вел машину, нигде не снижая скорости, но и не нажимая на газ.

– Средние века, – говорил Гизе, показывая на древние каменные дома. – Их строили при первых Габсбургах во времена Безобразной герцогини. Гаулейтер любит старину и не позволяет фирмам строить новые дома в центре. Новостройки отнесены за черту города.

Через несколько минут «хорх» вынесся на площадь Святого Стефана. За чугунными ажурными воротами, увенчанными крестом и короной, в глубине просторного плаца открылся Бельведерский дворец. По затейливой лепке, колоннам, множеству скульптур, овальным зеркальным окнам, по какой-то воздушной красоте и изяществу он не знал себе равных. Это была резиденция гаулейтера.

– Здесь жил Франц Иосиф, тот самый старичок, что в четырнадцатом году никак не мог понять разницы между автомобилем и кавалерийской лошадью.

Болтая, Гизе вел Хохмайстера по золоченым залам дворца с цветным паркетом, старинными гобеленами, широкими лестницами, то и дело сообщая: «Здесь заседал Венский конгресс», «Здесь жил сын Бонапарта», «Тут выступали Штраус и Лист».

– Между прочим, гаулейтер работает в том же кабинете, где некогда канцлер Меттерних вершил судьбы народов. – С этими словами Гизе открыл перед Маркусом доходящую почти до потолка белую дверь в приемную Шираха.

Из-за конторки выскочил другой адъютант:

– Гаулейтер уже справлялся о вас. Немедленно доложу.

Мелодичным звоном где-то в глубине кабинета-зала пробили старинные часы. Вдали стоял огромный стол. Негнущимся в коленях, напряженным шагом Хохмайстер прошел вперед. Ширах поднял голову от бумаг, по привычке прищурился, рассматривая своего давнего любимца, и наконец тяжело поднялся из кресла, как это получается у обремененных заботами людей.

– Здравствуйте, Маркус, – проговорил гаулейтер. – Служба в Вене не позволяет мне часто встречаться с вами. Садитесь, рассказывайте.

Хохмайстер опустился на краешек черного кожаного кресла. Ширах расположился напротив. Маркус поразился разнице между Ширахом – рейхсюгендфюрером и Ширахом – гаулейтером, наместником Гитлера в Австрии. Теперь перед ним сидел постаревший, обрюзгший, начинавший набирать жирок человек с потухшим взглядом, а не уверенный в себе молодой красавец, который покорял юные сердца и писал стихи.

– Гаулейтер, я выполнил ваш совет. Мне удалось создать невиданное по простоте и эффективности противотанковое оружие, – дрогнувшим голосом проговорил Маркус и тут же развернул выполненный в красках рисунок. – Отныне никакие танки противника не страшны нашему пехотинцу.

– Поздравляю, – благосклонно произнес Ширах и, склонив голову набок, взглянул на лист ватмана.

Хохмайстер стал торопливо объяснять принцип его действия, показывать расчеты, опасаясь, что Ширах не дослушает до конца. Но гаулейтер дослушал, потом спросил:

– Так в чем же задержка?

Маркус без утайки рассказал о трудностях, возникших на пути нового оружия.

– Скажите откровенно, Маркус, – Ширах помедлил, – вы сами верите, что этот «фаустпатрон» принесет нам победу?

Хохмайстер помялся:

– Я не могу утверждать столь решительно. Для победы требуется ряд благоприятных факторов. Но убежден: «фауст» выполнит свое предназначение точно так же, как пулемет Максима и скорострельная пушка Эрликона.