Пентти Хаанпяя - Избранное

Она еще раз извинилась за свой туалет. Цветастый халат разметнулся, выцветшая портьера распахнулась, и дама исчезла в соседней комнате, которая, видимо, служила ей спальней.

Прапорщик остался один и закурил. Он не знал еще, что обо всем этом думать. Новая Катарина была отнюдь не первой свежести, как хотелось бы, но, пожалуй, все-таки что-то в ней было… И, кроме того, многое зависело от обстоятельств более земных… А чем лучше безупречная молодая девушка, если у нее за душой ни гроша…

За портьерой послышались шаги и шуршание одежд, и вдруг его пытливый взгляд наткнулся на нечто такое, что привлекло его внимание. Портьеры на дверях спальни были чуть-чуть раздвинуты, и в щелочку прапорщик, как ему показалось, увидел что-то похожее на солдатский сапог. Он поднялся, крадучись, как охотник, приблизился к двери и осторожно заглянул. Никаких сомнений: большой-пребольшой, поношенный и не слишком чистый солдатский сапог… Нет, целая пара стояла там. Казалось, кто-то оставил их по забывчивости, ибо иного обмундирования или гражданского мужского платья в комнате не было видно. Правда, там было довольно темно: шторы на окнах были спущены. Дама продолжала одеваться, она натягивала на себя платье, и оно как раз собралось мешком на голове. Потом Соро показалось, что он услышал торопливый шепот. Может быть, эта паукообразная мадам говорит сама с собой? Или в этой полуразвалившейся вилле у него начались слуховые галлюцинации?

Соро осторожно вернулся на свое место. Его чувства к новой Катарине стали заметно остывать. Не каждую ли ночь у двери спальни этой госпожи стоят неказистые солдатские сапоги?

Вскоре госпожа Катарина вынырнула из-за портьеры. Ее мощный зад и пышные груди, обтянутые атласным платьем, выпирали еще ярче, чем прежде. Она без умолку тараторила и одновременно прибирала в комнате.

Вдруг в дверь постучали, и Соро уже подумал, что на арене появится новый военный. Нет, пришла женщина. Она объявила, что госпожу срочно просили позвонить. Куда? Это женщины утаили от ушей Соро. Госпожа Катарина обратилась к прапорщику, извиняясь и выражая сожаление. Так уж устроена жизнь! У нее, видишь ли, нет даже телефона, потому что она любит покой.

— Но бывают неотложные дела… Будь как дома! Я скоро вернусь…

Она прошмыгнула в спальню, и вновь Соро показалось, что он слышит быстрый приглушенный шепот. Потом Катарина появилась в плаще: на улице пошел дождь. Она ласково потрепала прапорщика по щеке и исчезла.

«Прекрасно! — подумал Соро. — Предоставляется возможность изучить тайны этой виллы и хозяйкиной спальни…»

Делая глубокие затяжки, он стал шагать по комнате, громко и сердито топая. Вообще-то говоря, он и сам немного побаивался: кто его знает, в каком чине этот второй…

Он остановился и слегка раздвинул портьеры. Сапог у дверей уже не было. Неужели ему померещилось? Или, может быть, госпожа, эта сметливая женщина, заметила их и успела убрать?

— Боже мой! — в отчаянии простонал кто-то. — Я не выдержу этого!.. Я выйду…

Голос донесся откуда-то из полумрака спальни, и прапорщик на мгновение остолбенел. Но потом он собрался с духом, протянул руку, нащупал выключатель и включил свет.

Из-под кровати, которая уже была аккуратно прибрана, выползал детина в нижнем белье. Это был длинный и худощавый парень, еще совсем молодой — лет двадцати. Когда вдруг вспыхнул яркий свет и на пороге вырос бравого вида офицер, парень совсем перепугался.

При виде юнца в таком одеянии и такой позе прапорщик Соро почувствовал себя полным хозяином положения.

— Я выйду, я выйду! — твердил парень в нижнем белье.

— Не знаю, дозволено ли это вам, — спокойно заметил прапорщик. — Туда вы попали явно за грехи, а смягчать наказание никогда не следует.

Но молодой человек уже поспешно и стыдливо натягивал казенное обмундирование, которое он нашел спрятанным под подушкой. Надев брюки, он несколько осмелел, если судить по разговору.

— Надо смываться, пока не вернулась эта старая карга.

— Молодой человек, — грозно заявил Соро, — если вы имеете в виду хозяйку дома, мою тетю, то вы узнаете, карга она или нет, когда будете отвечать за свои слова…

— Я не хочу ее видеть, эту госпожу! От нее никак не отвязаться, а мне надо на поезд…

— А как вы сюда попали?

— Я переписывался с ней. Пообещал приехать к ней, но я думал, что она молодая, что она не такая…

Для прапорщика это был непоправимый удар: он разделял участь какого-то мальчишки, сопляка! Он, человек, прошедший огонь, воду и медные трубы, попался на ту же приманку… Но он все же сохранял спокойствие и даже позлословил.