Свен Хассель - Фронтовое братство

— Ты кого называешь тыловыми героями? — выкрикнул один унтер-офицер и угрожающе поднялся. Вся его грудь была увешана позвякивающими боевыми наградами. Носа у него не было. Отверстие закрывал черная повязка.

— Где нам можно найти бомбоубежище? — крикнула шатенка.

— Здесь, — засмеялся кто-то, хлопнув по пустому табурету у стойки.

Новая порция бомб рухнула на дома и улицы. Матрос с ленточкой за подводную кампанию усмехнулся.

— Держу пари, они сейчас пачкают трусики!

И полез под юбку одной девицы.

Девица обвила рукой его шею и прошептала:

— Не надо, морячок!

Однако не противилась.

Дама, желавшая укрыться в убежище, вышла; за ней последовал нервозный, толстый господин.

Сильный грохот сотряс здание, оно застонало, будто раненое животное. Электрический свет зловеще замигал.

— Вот это была дождевая капелька! — засмеялся матрос-подводник. И перегнул девицу спиной через стойку. Та громко завопила.

Дама с толстым господином вернулись, тяжело дыша. Вытирая ноги о мат, они словно бы извинялись.

— Это ужас. Они бросают бомбы, — взволнованно произнесла дама.

Выглядела она прелестно. Волосы ее растрепались, на щеках от испуга выступили красные пятна. Она явно еще не знакомилась близко со смертью.

— О, неужели бомбы? — язвительно усмехнулась Дора. — Черт, а я думала, они осыпают нас цветами.

Дама села на пустой табурет. Над серыми чулками обнажилась полоска плоти. Она смятенно озиралась. Толстяк, беспокойно пыхтя, сел за столик.

Матрос оттолкнул свою девицу и с важным видом повернулся к даме. С его бескозырки исчезла ленточка. Видимо, ее сорвала девица.

Не говоря ни слова, он повел лапищей вверх по ее ногам. Оскорбленная дама вскрикнула и одернула юбку, закрыв колени. Но она тут же задралась опять, потому что табурет был высоким. Матрос пошатывался. Его карие глаза улыбались.

— Оставь в покое мою жену! — угрожающе произнес полный господин, поднимаясь.

Все мы вытаращились. Его жена! Надо быть не в своем уме, чтобы привести жену в такое заведение.

Матрос не видел его. Он снова подался к даме и прошептал что-то о «постели».

— Оставь мою жену в покое, матрос! — возмущенно выкрикнул толстяк.

— Почему? — спросил тот с любопытством.

— Потому что она моя жена!

— Это твой муж? — недоверчиво спросил матрос, снова подавшись к даме.

— Да, это мой муж. А теперь отстань. Ты мне совершенно не интересен.

— Интерес появится, когда мы познакомимся чуть поближе. Я просто без ума от замужних!

Толстяк схватил матроса за руку.

— Я же сказал тебе, что это моя жена!

— Ну и что? — усмехнулся совершенно пьяный матрос. — Я решил переспать с твоей женой. Можешь уразуметь это, приятель?

И полез ей выше под юбку. Дама принялась яростно колотить его. Он загоготал, отпил большой глоток пива и заорал:

— Ты мне в самый раз по нраву. Нет ничего лучше, чем немного сопротивления, а завтра я ухожу в море на подлодке номер сто восемьдесят девять. Это мой последний рейс!

Еще один взрыв, и с потолка на нас посыпалась мелкими снежинками побелка.

Матрос поднял взгляд. Втянул голову в плечи. И довольно улыбнулся.

— Эта конфетка упала поблизости. Но она не страшна мне. Я скоро уйду в последний рейс. Гадалка предсказала, что я захлебнусь в переднем торпедном отсеке. Подлодка номер сто восемьдесят девять — дрянная посудина. А командир, лейтенант фон Гравиц — кусок дерьма! [85] Из тома «Кригсмарине»: U-189 (Тип IX-C/40). Заложена 12.9.1941 на верфи «АГ Везер» (Бремен). Спущена на воду 15.8.1942. Входила в состав 4-й (с 15.8.1942) и 12-й (с 1.4.1943) флотилий. Совершила 1 боевой поход, не потопив ни одного корабля. Потоплена 23.4.1943 глубинными бомбами, сброшенными британской авиацией, восточнее мыса Фарвель у побережья Гренландии (59.50 С, 34.43 З); весь экипаж (54 чел.) погиб. Командир: капитан лейтенант Гельмут Кюррер (15.8.1942—23.4 1943). — Прим. ред. — Взглянул на Легионера. — Эй, ты, чумазый танкист с разбитой рожей, знаешь, что за дерьмо фон Гравиц? Он носит Рыцарский крест на своей гусиной шее как знак благодарности за всех тех, кого потопил в Северной Атлантике.

— Заткнись, — ответил Легионер и продолжал негромкий разговор с Дорой. Он дошел до середины длинного описания супа из акульих плавников, который подают в Дамаске.

Когда взорвалась бомба, толстый господин плюхнулся на стул. Теперь он встал и засеменил мелкими шажками к жене и матросу. Надулся перед ним, стараясь выглядеть повергающим в трепет. Стоявший с полным стаканом пива матрос с любопытством поглядел на человечка с бледным, одутловатым лицом.