Артур Черный - Мир Всем Вам.

Афганский синдром… Да нет его, никакого афганского синдрома. Как нет и чеченского. Это лишь слово, лишь оправдание для тех, кто завидует нашей храбрости, кто не может понять нашей фронтовой простоты, кто за своей ущербностью не отличает зла от добра. Мы повидали горя и пересмотрели свой взгляд на жизнь. У нас другие ценности. Не банковские счета, не дорогие одежды, не большие посты. Мы уже знаем, что смерть не заглядывает ни в какие банки, что бывает тепло и удобно в самой простой лётной куртке, в самом обычном солдатском бушлате, а большие посты не дают ничего, кроме больших обид и большой усталости. Афган и Чечня перевоспитали нас, отобрали старое и направили на другую дорогу. Они дали нам то, о чем мы могли только слышать, только читать, но никогда бы не отыскали в себе, если бы не война. Мы стали честнее, добрее, благороднее. Вместо «взять», «отобрать», «обидеть», мы знаем теперь и другие слова, такие как «дать», «поделиться», «простить». Потому что, как бы не была жестока война, она научила нас добру. Научила равнять людей не по званиям, не по должности, а по их делам. Нам не завешаешь ложью глаза. И мы можем понять любого, по ошибке сбившегося с пути. Нам жаль бездомного котенка или щенка, но не жаль человека, который совершает дурное, и не хочет остановиться. И участь ему одна — смерть. Это правильно, в этом единственное спасение от зла…Вслушайтесь только! «Афганский синдром»… Словно какой-то болезнью веет от этих слов. Какой-то убогостью, какой-то неполноценностью. Скажи это в толпе и все обернуться. Покажи пальцем на этого пострадавшего и все его пожалеют. А, значит, еще раз ужалят, еще раз обидят…А ведь они правы. Разве поспоришь с тем, что нам откроют двери любой психбольницы, стоит лишь на пороге сказать: «Ветеран».

А мы не безумцы. У нас просто свой мир, в котором нет места другим. В который зачем-то лезут те, кого не звали туда. А мы не выносим чужих. Почему? Это такая загадка над которой я бился и сам. Припоминал пьяные наши собрания и все разговоры. И долго пытался вспомнить, о чем же мы говорили. И сам долго думал, что о войне. Но нет. Говорили, как любые нормальные люди о женщинах, о работе, о детях. Мы даже не вспоминали войну, ей было не место в наших рядах. Оказалось, что нас сближала в этом кругу не война, а одинаковый образ мыслей. Нам не нужно было возвышаться над ближним и пускать ему пыль в глаза. Мы сполна узнали цену себе. Нам больше не перед кем зарабатывать авторитет и некому кланяться в ноги. В целом мире не найдется таких людей, кроме наших мам и отцов. А у других этого нет, и не будет за целую жизнь. Эту простоту, этот образ мыслей дает только близость смерти. Вот она, отгадка нашего «синдрома» — мы родились заново в Афгане и в Чечне, мы получили вечное гражданство этих стан, где среди многих званий генералов и царей, возвышалось над всеми звание Человека!

…И вот я вернулся в прошлое. И оно словно не поменяло лица. Как будто вновь ступили на землю те, потерявшиеся в былом, 2000-й и 2001-й год. Вот он, вновь рядом, лежит в головах, тяжелый мой автомат. Вот я снова пишу маме письмо и, как и прежде, не могу не соврать: «…отправили по приказу». Мне опять снится дом, и по утрам я едва сдерживаюсь от слез. У меня вновь впереди так много месяцев войны…

Они снова вернулись, прежние мои годы! И как мне хочется верить в этот обман!

Да только что-то не так… Свидетель Бог — это совсем не то прошлое, которое я думал вернуть. Да, оно возвратилось ко мне, но как охладела к нему душа! Когда-то я любил здесь, когда-то здесь ненавидел, а теперь ничего этого нет. Как будто кто-то дочиста обобрал меня изнутри. Еще вчера я кипел при одной мысли о возвращении, еще вчера сломя голову бежал в Чечню, а вот добежал свой марафон, и словно остановилось сердце. Я растерял все свои чувства по дороге сюда. И возвратился в какую-то пустоту. Вернулся сюда до всего равнодушный и ко всему безучастный. Я потерял в себе что-то очень важное, что раньше называлось «мир и война». Я перестал понимать, чем они отличаются друг от друга. Чечня сделалась не частью моей жизни, а самой жизнью. Это стало нормально, когда вокруг тебя стреляют в людей, когда ты сам должен кого-то убить. Это нормально — не думать о завтра, не заглядывать в гороскоп, не гадать на ладони. Тебя ведь все равно когда-нибудь застрелят здесь. Он всё равно придет, этот день, и нет от него спасения. Это участь всех, кто взял в руки оружие. Кто раньше был человеком, а теперь — бесплатное приложение к автомату.