- Товарищ лейтенант, почему так долго не идет Чертыханов? Может быть, он там, в бою?
- Придет.
Я приказал головному взводу двигаться вперед. Люди проходили неподалеку от освещенных дрожащим пламенем изб; отблески этого пламени ложились на колонну, и сурово озирающиеся на место боя лица красноармейцев казались накаленными.
Мы миновали хутор, пересекли поле и опять вступили в лес. На лесной, дороге меня догнал капитан Волтузин. Отдуваясь после бега, он вытирал голову и шею платком.
- Где вы были? - спросил я.
Капитан улыбнулся виновато и радостно, доверительно взял меня под руку.
- В последнюю минуту вдруг почувствовал неуверенность в командире роты. Взвод водил сам. Задание выполнено, мой лейтенант. Стосковались люди по бою, дрались, как дьяволы, - весело заключил он. Вася подергал его за рукав.
- Товарищ капитан, Чертыханова там не видали?
- Видал, Вася, - быстро ответил Волтузин, где же ему быть, как не там? Вместе со мной бежал. В окно избы противотанковую гранату запустил, все разнес… Сейчас придет с трофеями.
Явился Чертыханов. Его сопровождали два бойца. Все они были навьючены мешками, портфелями. На плече Прокофия торчала какая-то палка, вроде ухвата, в мешке что-то звенело и брякало.
- Ты что же это лезешь без спросу, куда не надо? - строго спросил я Чертыханова. Он на этот раз не сказал свое «виноват, товарищ лейтенант».
- Русскому солдату где бой, туда и надо, - отчеканил он. - Отбили штандарт вражеской дивизии, товарищ лейтенант! Это у них вроде знамени. Вот он. - Он снял с плеча палку, похожую на древнюю секиру. - А в мешке - кресты и медали. Раздам ребятам на память.
Сильное волнение охватило меня. Я смотрел на Прокофия, не зная, какими словами выразить ему свою радость и свою гордость за него, моего товарища, надежного спутника, неутомимого русского воина. И вспомнил, как он, Чертыханов, благодарил меня и политрука Щукина, когда мы отбили у гитлеровцев пленных девушек.
- А теперь я на минуту произведу себя в маршалы, - сказал я повеселевшим голосом. И Прокофий тотчас вытянулся. - За участие в разгроме командного пункта фашистской дивизии, за захват вражеского знамени объявляю вам, товарищ ефрейтор Чертыханов, благодарность Верховного командования!..
- Служу Советскому Союзу! - гаркнул Прокофий.
Мы поцеловались.
Я послал связных к полковнику Казаринову и комиссару Дубровину, - сообщил, что налет на хутор прошел удачно, что захвачено много документов и штандарт. Связной вернулся вместе с комиссаром. Сергей Петрович слез с коня, осмотрел мешки с бумагами и штандарт.
- Эту штуку хранить как зеницу ока. Документы отправить к полковнику Казаринову. Разберемся. Возможно, есть среди них важные…
В ночной свежести все острее ощущалось дыхание фронта. И чем ближе мы к нему подступали, тем чаще сталкивались с немецкими тыловыми подразделениями, с одинокими подводами и машинами, со случайными группами солдат на полевых дорогах и у перелесков. Завязывались короткие перестрелки, и колонны невольно задерживались. Я опасался, что мы не подойдем к пункту сосредоточения в назначенный срок.
Под утро пальба на передовой утихла. Тишина была насыщена топотом и шорохом идущих уже развернутым строем батальонов. Неутомимо гудел трактор Бурмистрова, тащил за собой пушку. Пробивая темноту, беззвучно чертили небо трассирующие пули, оставляли за собой яркие ворсистые стежки.
- Скоро фронт, товарищ лейтенант? - спросил Вася Ежик; он старался не отстать от меня и шел где шагом, где рысцой, так же как и я, держа пистолет наготове.
- По моим подсчетам, еще километра два с половиной будет, - ответил за меня Чертыханов. А ты что, устал? Садись ко мне на закорки. донесу до своих… Однажды я, Вася, раненого командира взвода километров шесть на горбу нес. Ему, видно, жалко меня было, стал просить, чтобы я его оставил: «Брось, - говорит, - меня, Проня, доползу я или спрячусь где-нибудь. А то, - говорит, - пристрели…» Меня зло взяло на него за такие слова, а во зле силы прибавляются вдвойне. Взвалю его на плечи - и пошел, как по нотам. Раненый боец, он ведь, как младенец, - беспомощный. А младенца разве бросишь?.. Шагай, Вася.
За линией фронта край неба начал едва заметно зеленеть. Ветер угонял тучи, чтобы дать простор заре. Рассвет застиг внезапно. Привыкшие к лесам, мы чувствовали себя неприкрытыми в голом поле. По всему полю с нескошенными, почерневшими овсами торопливо шли, почти бежали цепь за цепью люди. Ожесточение уже коснулось их лиц, сковало черты, сжало зубы, и я знал, что только смерть, если она в силах, может остановить этих людей.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу