- Скоро, Бурмистров, скоро, - бодрым голосом сказал я и даже улыбнулся, чтобы успокоить артиллериста, - Вы готовьтесь.
- Мы давно готовы. - Бурмистров уныло побрел к своим пушкам - снова ждать.
«Где же ты, Алексей Петрович? - думал я о Щукине, выходя на поляну. - Хоть как-нибудь дай о себе знать…»
На поляне собралась и оживленно шумела, гоготала беспорядочная людская толпа. Красноармейцы окружили четыре подводы, стоявшие вблизи нашего шалашика. В каждой из повозок - по две пузатые бочки. Среди бойцов я увидел стоявшего на телеге Прокофия Чертыханова, - он, конечно, распоряжался. «Неужели пива приволок?.. - с изумлением подумал я и поспешил к возам. - Этого еще не хватало».
Увидав меня, Чертыханов спрыгнул на землю и подбежал ко мне. Остановился, обдернул, коротенькую, всегда в сборках, гимнастерку, потом уже, широко размахнувшись, занес руку за ухо.
- Разрешите доложить, товарищ лейтенант, задание ваше выполнить не удалось, соли не привезли. Два обоза обшарили. Нету ее, проклятой. Но отбили и привезли заменитель - восемь бочек селедки. Пускай селедку едят. - И отступил в сторону, давая мне пройти.
Через полчаса по лесу потянуло специфически-острым и пряным запахом крепко соленых сельдей - Прокофий ловко выбивал тесаком днища бочек. Запах этот пробивался сквозь густоту деревьев, тек в утренней свежести все дальше, дальше, подбираясь к окопам, и люди, улавливая и вдыхая, были неожиданно поражены и ошеломлены им. Вскоре о селедках узнала вся группа. От батальонов уже явились снабженцы на подводах или просто так, с ведрами.
Оня Свидлер выдавал все самолично по счету, - на каждого бойца по одной. Прокофий Чертыханов стоял рядом с ним и, наблюдая, с важностью курил увесистую сигару - все восторженные отзывы Они о своем проворстве и нюхе он уже выслушал и теперь поучал, как надо обращаться с селедкой.
- Строго-настрого накажите бойцам, - поучал Прокофий, - чтобы они сразу всю селедку не ели, а применяли бы ее, как сахар во время чаепития в прикуску. Пусть ложку супа отхлебнут, и пососут селедочный хвост. И кашу так же: ложку съедят, и опять пососут хвостик.
Дня на три должно хватить, как по нотам, а то и побольше. А селедка, она такая: чем дольше лежит, тем солонее делается.
Оня Свидлер, хоть и был серьезно занят раздачей, все-таки ввернул:
- Напиши, Проня, инструкцию о правилах пользования селедкой, когда нет соли. Это будет замечательное произведение времен войны. А что, нет? Конечно!
Я улыбался, слушая короткий диалог Прокофия и Они Свидлера, глотал обильную слюну, вызванную запахом соленой рыбы. Мне, как, очевидно, и многим другим, казалось, что я могу съесть полбочки зараз, - так жгло в желудке, так хотелось лизнуть соленого. Я уже хотел подойти к Свидлеру и попросить у него одну рыбину, но в это время кто-то тронул меня за плечо и спросил:
- Что это за лавочка?
Я обернулся стремительно, молниеносно - голос принадлежал Щукину. Политрук стоял передо мной в неизменной своей каске, с автоматом на шее, как всегда невозмутимый, немного изумленный дележкой сельдей. Он выглядел усталым, еще более осунувшимся, скулы, обтянутые коричневой, обожженной солнцем кожей, выпирали еще острее. За его спиной, такие же утомленные, стояли Кочетовский и мрачный, с повязкой на голове, Гривастов. Неожиданное появление разведчиков на минуту как бы парализовало меня, - я буквально не верил своим глазам.
- Что ты на меня так смотришь? - недоуменно спросил Щукин и усмехнулся: - Похоронили, что ли?
Я утвердительно кивнул. Радость была такой жгучей, острой, что у меня в первый момент не нашлось слов.
- Алексей Петрович… Алеша, дорогой… ребята… Мы так вас ждали!.. Чертыханов! - крикнул я возбужденно. - Беги к комиссару Дубровину, доложи, что вернулись разведчики! Быстро!!!
Прокофий со всех ног бросился к землянке комиссара. Отбежав немного, вернулся, чтобы, кинув ладонь за ухо, поприветствовать Щукина.
- С возвращением вас, товарищ политрук! Прибыли, значит?.. А мы, видите, селедку делим… - Встретив мой гневный взгляд, он вспомнил о приказании и помчался прочь, гулко стуча гирями ботинок.
Весть о том, что возвратились разведчики, облетела сразу все батальоны. На поляне люди на некоторое время забыли о селедках, обступили Щукина. Политрук немного растерянно и в то же время преданно смотрел в жадные, горящие нетерпением и надеждой глаза бойцов, - им, этим людям, надо было что-то сказать. Он оглянулся. Несколько рук подняли Щукина на телегу и поставили рядом с бочкой, - говори! Я тоже кивнул ему, - говори. Щукин сглотнул подступивший к горлу ком.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу