Иван Днестрянский - Раненый город

Логично было бы дать нам какую-то вводную об обстановке, указания, куда выступать, где и как занимать оборону. Но ничего не происходит. Продолжаем слоняться по горотделу, слушать грохот боя в Бендерах. Мы — триста вооруженных человек — вроде бы сила. Но этой силой никто не распоряжается. В ожидании проходит час за часом. Один за другим распространяются слухи. О том, что ни президента, ни начальника Управления обороны Кицака в городе нет — укатили куда-то под Кучурган, на рыбалку. Потом говорят, что и Верховный Совет пуст, никто не знает, где его председатель Маракуца. Может, и враки, но никто не опровергает. Лучшим опровержением сейчас был бы толковый приказ, хоть какие-то действия по организации обороны и для помощи Бендерам. А мы ничего не делаем! Как там держатся защитники города? Местные жители и кое-кто из милиционеров забираются на крыши ближайших высотных домов, чтобы оттуда смотреть, что делается в Бендерах. Не видно ничего, кроме всполохов. Разрывы не только у мостов, вспышки веером встают по всему городу. Над Днестром летят косматые кометы «Алазаней». После особенно сильного и долгого отсвета с громовыми раскатами сверху передают, что на транспортном кругу у мостов взорвалась бензозаправка.

Подозрительно спокойно у расположенных неподалеку штаба батальона «Днестр» и Управления МГБ ПМР, будто там тоже не знают, что делать, и выжидают. Похоже, шпынять Бендерский батальон гвардии ПМР и его командира Костенко за дисциплину и возбуждать на гвардейцев уголовные дела нашим вождям оказалось легче, чем быстро и решительно руководить сейчас. Самая подходящая обстановка для начала паники. Ей препятствует только настрой части людей, своим видом и руганью выражающих готовность защищаться. В конце концов приданная ГОВД рота спецназовцев-«афганцев» не выдерживает, и на двух своих бээрдээмках уходит в Парканы. Рота — это громко сказано. По численности взвод их всего! Но они уходят в ночь, навстречу текущему с запада, грозящему смертью невнятному гулу, от которого иногда чуть звякает разбитое стекло в окне. Уход роты успокаивает остальных. У спецназа есть радиосвязь, и в зависимости от того, что они увидят и где встретятся с противником, ситуация должна проясниться.

Минут через пятьдесят разносится весть, что командир спецназа вышел на связь, сказал, что к мосту с той стороны вышла бронетехника Молдовы, рота занимает позиции на восточном берегу. Кто там еще есть в Парканах? Вот бардак! Потихоньку начинаем сатанеть. Но среди оставшихся тех, кто рвется в Бендеры и Парканы, меньшинство. С одними автоматами на бронетранспортеры и танки? Тем более, что что националы могли уже переправиться через Днестр где-то в другой стороне. В горотделе еще можно организовать какое-то сопротивление. На открытой же местности, без знания обстановки мы — ничто. Пушечное мясо. Зайцы в охотничий сезон. Неизвестность и страх быстро превращаются в спасительную, не требующую никаких доказательств и действий мысль, что «мы здесь нужнее». Мыслителей такого рода сразу отыскивается много. И тут приходит новое сообщение о том, что националисты через мосты прорываться пока будто бы не собираются. Облегчение! В результате до самого рассвета в горотделе больше ничего не происходит.

Ранним утром двадцатого июня Тирасполь окутан густым туманом, пованивающим какой-то химией. Наверное, в Бендерах повреждены заводы и емкости с химическими реактивами. Или это разбиты склады химического полка? Неужели националисты шарахнули по объектам российской армии? Через поглощающую звуки муть изредка продолжает доноситься глухое буханье. Звонков мне больше не поступало. Знать, плохи дела в Бендерах…

Выйдя из фойе, стою на улице у входа в здание, поеживаясь от прохлады и глядя в белое молоко. Озябнув, поднимаюсь в открытый кабинет начальника отдела, который за бессонную ночь превратился в караульную избу-курильню. Начальника нет, где-то ходит, совещается. Сажусь на стул, сжимаю опущенный на пол приклад автомата ногами и откидываю голову к стене. Пробую дремать, но сон не идет. Все же надо заставить себя часок-другой отдохнуть. Пойти, что ли, прилечь на стульях? Тятя уже давно так и сделал. Отправляюсь обратно в свой кабинет, сдвигаю стулья в ряд к столу и ложусь на них, поставив как можно ближе к себе автомат и подсумок.

Лежа гадаю, что же будет. Налицо самый серьезный кризис с начала вооруженного конфликта. И мы к нему оказались не готовы. В мозгу вновь всплывает бодрый голос диктора радио, говорившего о неизбежности мирного решения приднестровского вопроса в тот самый момент, когда меня сорвали из дому по тревоге. «Парламентский диалог, силовые министры РМ под угрозой парламентской отставки…» Досадливо дергаю головой. Вон теперь где подчиненные этих силовых министров!