Иван Днестрянский - Раненый город

— Ага! Случай будет! — благодушно поддакиваю ему я.

Это все треп. Свару с полицией никто из нас затевать не намерен. Ни к чему сейчас это.

На этой истории опасности, подстерегающие нас при совместном наведении порядка, как вскоре выяснилось, закончились. Бандами волонтеров в селах занялся молдавский ОПОН. Теперь уже не приднестровцы, а молдавская полиция громила своих бывших «соратников». А для нас в узких границах города ожидаемый поначалу риск постепенно свелся к нулю.

Продолжилась служба, наполненная частыми суточными дежурствами. Как и предвиделось, все дела свалились на нас. Выезды, особенно ночные, мне даже нравятся. Ночью, когда действует усиленный режим патрулирования и город совсем пуст, из квартала в квартал, из района в район далеко разносится по воздуху гром и треск катящихся по асфальту российских бээмдэшек. Вот и сейчас тарабанят бээмдэшки кругами по Солнечному микрорайону, где мы на выезде. Где-то совсем близко та школа, о которой молва носит, что националисты, ворвавшись в нее прямо на выпускной вечер, расстреливали десятиклассников и насиловали выпускниц. Правдива эта история или нет, сейчас уже не скажешь. Но правдой является то, что нападение на город совпало с выпускными вечерами в школах и с одного из таких вечеров не вернулась домой непутевая Антошкина мама.

Все больше общаемся с солдатами-миротворцами, которых тоже «отпустило». Поначалу откровенности особой не было. Вдруг по служебному рвению застучат, что приднестровская милиция, выделенная в состав объединенной комендатуры, раньше здесь воевала. Сейчас таких опасений уже нет. Они расспрашивают, что здесь было. Мы отвечаем. Мальчишки удивляются. Молдавия, даже побитая гражданской войной, кажется им богатой и ухоженной, они не понимают, против кого и за что тут можно было воевать. Некоторые, подавшись сюда, воображали увидеть «черных», как в Средней Азии, а молдаване вполне европейский по внешности народ. Один воин, перепутав Бендеры с «бандерами», лишь на днях прозрел, что приехал не туда, куда хотел, и до польского шмотья ему не дотянуться. Впрочем, такую же глупость я слышал прошлым летом в одной из донских электричек. Ребята думали, что здесь серьезные проблемы давно, а им говорят, что они начались только при Горбачеве, да и то не сразу.

Вновь рассказываю им, что много лет жил в Молдавии в разных поселках и городах и никогда ни с чем подобным не сталкивался. Первые школьные друзья были молдаванами. И первая в жизни большая обида была у меня отнюдь не на молдаванина, а на подростка-хохла, сынишку работника КГБ, который нагло отобрал найденный мною вместе с приятелем Никушором корпус от гранаты-лимонки военных времен. Ходили, конечно, анекдоты про молдаван, но, кроме шпаны, их никто всерьез не принимал. И почва под этими анекдотами была вовсе не национальная. Что поделаешь, если большие города Молдавии все до одного выросли уже в советское время и до сих пор населена она народом по существу сельским. Как же тут «умным» горожанам не пошпынять селян? В восемьдесят восьмом году, буквально перед началом событий, месяцами ходил по окраинам Кишинева, причем не по самым приятным поводам — долги по алиментам и кредитам выбивал. Но при этом слова худого на национальной почве ни от кого не слышал, хотя встречался с разными людьми, в том числе со стариками, не знавшими русский язык. Но на следующий год как навозный пруд на свиноферме прорвало.

Вот это мальчишки как раз понимают с трудом. Как можно было при одной вере, похожей культуре, богатом хозяйстве, цветущих селах и городах разодраться и угробить нормальную жизнь за каких-то три года. По глазам видно, считают, что, доведись им жить здесь, где в каждом продмаге были шоколад и мясо, а в любом дворе фрукты, виноград и вино, они уж точно не поддались бы ни на какие провокации. От моих слов о том, что пусть редко, но бывали в свободной продаже бананы, а жевательная резинка и кока-кола даже производились здесь, они немеют. Посмотришь на этот наивный восторг простых русских парней, которых от рождения и до самого призыва в армию по-жлобски обделяла благами их Родина, как в собственную голову закрадывается мысль: а нужно ли было нам возмущаться и лезть в приднестровскую бучу? И только через секунду приходит отрезвление: не было выбора. Раскол нагнетался так подло и грамотно, что не поддаться на провокации было нельзя.

Посмеялись еще раз над громкой в свое время историей со строительством компьютерного завода в Кишиневе, на которое город ежегодно получал сто миллионов рублей, в том числе на жилищное строительство. Националисты всячески противились созданию завода, чтобы не было приезжих специалистов, и доболтались до утверждений, будто бы земля под новыми цехами стоит дороже, чем сам завод, и все персональные компьютеры, которые на нем выпустят за десять лет. А затем, добившись своего, они подняли новый вой: караул, злая, нехорошая Москва остановила финансирование! Придумывали всю эту глупость, конечно, не в тех семьях, которые должны были получить работу и жилье, а в Союзе молдавских писателей, Народном фронте…