Иван Днестрянский - Раненый город

Автобус, надрываясь, выскакивает за околицу. Сквозь рык мотора взвизгивают запоздалые пули.

— По кустам! Бейте по кустам!

Нас трясет и подбрасывает на ухабах. С очередного толчка влетаем под трубы, те самые, под которыми на тихом ходу едва проползли. Удар! Трескаюсь обо что-то спиной, подбрасывает обратно, и клацают в резко захлопнувшихся челюстях зубы. Скрежещет по крыше. Затем громкий хлопок. Это отрывается и улетает крышка верхнего люка. Проскочили! Даю в направлении удаляющегося села последнюю очередь. Тут где-то хаджимусские полицаи стояли?! Может, им тоже в задницу настрелять?! Запросто могли быть у бандоты на шухере! Но на пролетающих мимо обочинах никого нет. Да мы, собственно, в город уже въезжаем! Водила газует, как угорелый! Смотрю, а миротворцы, надежда и опора наша, все еще внизу лежат, скучают. Остальные шевелятся, расползаются по сиденьям.

— Подъем! Кто ранен! Раненые есть?!

— Нет, все целы вроде!

— Гвардия, все целы?!

— Целы!

Удивительно! Как это обошлось? В окнах и верхней части кузова — куча пробоин. Штук пятьдесят, не меньше. Повезло, что стреляли в нас поверху, по силуэтам в окнах. Не солдатская — бандитская манера. Били бы, как положено, по колесам и борту под окнами, ранений и потерь было бы не избежать. Застенчиво улыбаясь, выползают, поднимаясь из прохода, миротворцы. Вместе с молдавским опером вручаем им обратно автоматы. Нате, защитники, получите с благодарностью!

Возле комендатуры народ сбегается смотреть на ободранный автобус. Считают дырки. Пусть считают. Не моя забота. Срочно надо найти сто граммов, залить бушующие нервы и для куража перед докладом. Молдаванин-опер на автопилоте тащится за мной в приднестровский флигель и за спиной о чем-то вовсю хихикает.

— Ты чего ржешь?!

— Смешно! Я, когда к тебе бежал, тому мордатому миротворцу прямо на харю наступил! Хи-хи!

— Это не ты ему, а он сам тебе рожу подставил… Слушай, у тебя выпить есть?

— Хи-хи! Есть! Пошли в нашу столовую!

— А что, там наливают?

— Наливают! Только никому не говори! С этим у нас строго!

Соблазнительное предложение. Не посмотреть ли, как насчет пожрать и выпить устроилась полиция?

— Ладно, пошли быстро, пока все для доклада не собрались!

Спускаемся и быстрым шагом переходим двор. Заходим в неприятельскую харчевню. Никто не останавливает, не говорит ничего. Опер перебрасывается несколькими словами по-молдавски с поварами в раздаточной. Раздающий в белом колпаке испытующе смотрит на меня и молча выкладывает каждому из нас по банке тушенки и наливает по стакану водки, подкрашенной компотом. На дне стакана болтается одинокая вишенка. Конспираторы! Залпом пьем сладковатую от компота водку. А тушенка у них хороша! Куда лучше той, что была у нас на штаб-квартире. Вкусно! А я-то думал, что к тушенке без содрогания больше притронуться не смогу!

Выпили и разбежались. Он в свою оперчасть, а я к себе, доложить Камову и Бордюже о чепэ. Бордюжа ругается, что после предупреждения не надо было лезть в село. Оправдываюсь: «Кто же знал, что так круто встретят!» Попыхтев, начальство успокаивается. Оргвыводов не будет. Раз обошлось, все добрые. Под конец разборок черти приносят Сержа. Получив от начальника ГОВД полагающиеся по случаю указания об усилении бдительности, Достоевский выпуливается следом за мной.

— Ну, повеселился? Кого-нибудь завалили?

— Нет вроде бы.

— Как мои бойцы?

— Ничего, получше миротворцев будут. На пол не падали. Один, я видел, из пистолета через переднюю дверь отстреливался.

Серж удовлетворенно кивает.

— Ну, и что дальше? — спрашивает он.

— А ничего! Замнут. Никому такой случай посреди совместной идиллии не нужен. Просто по селам больше не будем ездить. Помяни мое слово, даже по сводке не пройдет.

— Башкой в песок, голым задом к солнцу? Так и будем, как страусы, дальше загорать? — ухмыляется Достоевский. — Верю! Ты эти ваши ментовские штучки-дрючки лучше меня знаешь!

— Ни войны, ни перспектив… Пойдет так и дальше, мотать отсюда надо будет. Не то после всего запрут обратно в следственный кабинет на грошовую зарплату. За стенами полчаса езды — и граница… А служить-то здесь кому? Клетка!

— Угу, — Серж сумрачно кивает, — благодарности от Тираспольских коммуняк не дождемся!

— А я у полицаев в столовой был! — вдруг выпаливаю ему. — Тушенка у них там мировая и водку из-под полы льют!

Но он ничуть не удивлен.

— Как-нибудь сходим. Вот только наберу у Днестра поганок, чтобы в котел подкинуть, и сразу пойдем.