Иван Днестрянский - Раненый город

К нам поближе жмется парнишка из Рыбницы. Изучающе смотрю на него. Еще в Тирасполе приметил: вертихвостов и балагуров он избегает. Эге! Знаю, чего он хочет. Отзываю его в сторону и спрашиваю, воевал ли и где. Не мнется, отвечает, что под Дубоссарами. Из рыбничан он один такой и оказаться среди случайных людей вроде слободзейской компании не хочет. Подвожу его к Тяте и Феде. Они не возражают. Наверху, при распределении комнат, парень подселяется в наш номер четвертым. По тому же коридору напротив нас расквартировываются Серж, Жорж, Семзенис и Гуменюк. В двух соседних комнатах размещаются Сержевы спецназовцы, а дальше — слободзейцы и оперы из нашего Тираспольского ГОВД во главе с шустрым Пашей Звонцевым. Работники из далекой Каменки занимают последние номера в глубине коридора. Близость к лестнице этим необстрелянным не нужна. Чем глубже спрячутся, тем целее будут. Как утихает беготня, захлопываем дверь, и наш новый друг достает из своей дорожной сумки противотанковую мину. Глядит на нас.

— Вот, — говорит. — А у вас что-нибудь есть, кроме одного пистолета на троих?

— Пять гранат, — отвечаю. — Три эргэдэшки, лимонка и РГ-42.

Об арсенале Достоевского лучше пока молчать.

— Не так уж плохо.

— Да уж. Чуть лучше, чем совсем ничего. Тебя как зовут-то?

— Игорь.

— Ну, будем друзьями, Игорек!

Мина, смотрю, у него переделана так, чтобы срабатывала не на нажим, а на рывок. Спрашиваю — и он подтверждает. Умелец, что ли? Дельно! Такой штукой, действуя по принципу камикадзе, целый дом подорвать можно! Оглядеть подробно не успеваю, он набрасывает на мину край покрывала.

Приоткрывается дверь, и в комнату ужом проскальзывает Серж.

— Эдик! Пошли!

Без объяснений ведет меня в клетушку вроде кладовки недалеко от черного хода в гостиницу. Поднимает брошенные сверху на стеллажи и ящики мешковину и брезент. Снимает крышки. Посреди разного хлама аккуратно сложены цинки с патронами. Автоматы. Трубы гранатометов, в том числе один РПГ. Один пулемет Калашникова. Тот самый, трофейный, из кинотеатра, не состоявший на учете. Серж снимает еще один мешок, поначалу показавшийся мне полным. «Мулинекс»! Последний подарок Гриншпуна! Я растроган. Но к нему всего полтора десятка гранат. И к РПГ в наличии только несколько выстрелов.

— Слушай, — говорю, — если совместная военная комендатура будет работать обычным порядком, мы с Тятей будем выезжать на места происшествий, в том числе оружие изымать. Надо организовать связь, чтобы мы давали вам адреса и вы туда успевали быстрее нас!

— Мысль хорошая, но как?

— Вы же это оружие без присмотра не бросите? Дежурство в гостинице будет, верно? Пусть постоянно кто-то сидит на телефоне. В комендатуре обязательно будет телефонная связь. И здесь тоже. По-моему, она уже восстановлена.

— А подслушают?

— А я буду говорить только адрес. И с ошибкой, к примеру, на семь. Скажем, Пушкинская, девять. А это будет означать Пушкинская, два.

— Хм! Так, может, и сгодится. Подумаю.

— Думай. Время пока есть.

В военную комендатуру, которая расположилась на чужой земле, в зданиях Бендерского городского отдела полиции, нас пока не приглашают. Ну и пожалуйста! Желанием не горим, потому как люди с кишиневской стороны давно уже там, наверняка готовы к «теплой» встрече. Задержка состоит не в них, а в завершении распределения оставшихся в ГОПе свободных помещений между нами и российскими миротворцами.

Направляемся пока в штаб городской милиции, квадратное четырехэтажное здание на углу улиц Ленина и Шестакова. Первоначально приднестровскую и молдавскую стороны предполагалось разместить отдельно. Нас — в этом здании, а их — в ГОПе. Это был куда более устраивающий нас вариант. Но молдавская сторона запротестовала, опасаясь, как бы приднестровцы тайно не вернули в город чрезмерно большой контингент. Наше руководство, частенько поступавшееся безопасностью людей, с этим протестом согласилось. И вот сегодня мы станем участниками реалити-шоу: милиция и полиция, которые несколько месяцев стреляли и убивали друг друга, будут не просто на одной территории, а в полном смысле этого слова вместе работать через тонкую стенку, ходить одними коридорами, да еще где? В зданиях, которые многие месяцы готовились гопниками к обороне, где невесть что заранее заготовлено и припрятано!

Интересно, тот, кто это придумал, серьезно верит в такую возможность или это тщательно подготовленная, новая провокация политиканов? Готов поставить четыре против одного, что совместная работа закончится совместной стрельбой. А у меня с собой будут только быстрые ноги да граната, чтобы подорваться, если не повезет убежать. Игорешкина мина с вытяжной лямкой из проволоки с той же целью лежит в гостиничном номере под его кроватью. Восемь кило тротила. В случае чего рванет так, что не только от нас, но и от нападающих ни одного крупного клочка не останется. А пока будем радоваться жизни.