Иван Днестрянский - Раненый город

Вечером раздосадованные враги решают показать, что их воинственный пыл еще не угас, и возобновляют минометный обстрел. Как ни странно, чем больше они стреляют, тем меньше стали нам досаждать. Мы их минометчиков уже почти презираем. Они давно ничего не добивались на передовой и не могут «накрыть» два кочующих миномета Дуки. Избрав здание городского штаба милиции в качестве одной из постоянных целей, они ни разу не попали в него. Зато испятнали крыши всех хрущевок вокруг. Самое близкое падение легло под калитку ограды перед фасадом штаба. Наши стреляют реже, но метче, по крайней мере в это хочется верить.

Кваканье минометов дополняет треск автоматов храбрящихся опоновцев и волонтеров. Ближе к сумеркам вновь забухали румынские пушки по району шелкового комбината, а с другого фланга захлопали мины по позициям казаков на железнодорожном вокзале. Но вскоре огонь ослаб. С темнотой настала тишина. Странно… Совсем как двадцать второго июня, и в тот же час…

Из горисполкома поступает распоряжение о прекращении всякого огня. Теперь уже Кишиневу до зарезу нужно перемирие. И наши политиканы «купились», готовы дать врагу передышку! Плевали мы на такие договоренности! Ночью скрытно занимаем позиции вдоль Коммунистической, высылаем разведку. К рассвету она возвращается. Сейчас на западную сторону улицы никому нельзя. Разлет снарядов довольно большой, и можно попасть под огонь своих же гаубиц. Корректировать огонь будут с крыши девятиэтажки по улице Кирова. Этот дом стоит далеко от линии фронта, но с него открывается вид далеко на юго-запад. То, что нужно.

В этом доме, удаленном от места главных боев, осталась часть жильцов оберегать свое имущество. У них там, впервые за десятилетия пропаганды коллективизма, возникли всеобщие братство и солидарность. Люди выломали перегородки в пожарных ходах, чтобы следить за пустыми соседскими квартирами и, не спускаясь вниз, переходить из подъезда в подъезд. Если с северной стороны дома стреляют — уходят на южную. Стреляют с юга — наоборот. Всем, что есть, делятся друг с другом Реальная школа коммунизма! Была бы возможность, я бы очень рекомендовал бывшим парторгам и новоявленным демократам на это посмотреть. Чтобы поняли, в каких условиях возникает коммунизм и в чем его рациональное зерно. Сытый в безопасности голодного под пулями не разумеет.

Морально мы абсолютно чисты. Несмотря на новое соглашение, уболтанное меж политиками, противник продолжает вести огонь. И вот движение воздуха. Обрывается. Куда снаряд подевался?! Невольно приподнимаю голову к верхнему краю обломка стены. Оглушительный, сотрясающий все удар! Подпрыгивает земля. Шипя, сметая пыль и мусор, рвется поверху воздух. Ох, прямо за шиворот! А я и так грязен, как негр-механизатор! Валятся сверху, сыплются на спину и щелкают по каске какие-то палки и камни. Точнехонько по нашей передней линии дали! Пушкари косоглазые!!! Еще чуть-чуть — полетел бы вслед за Гагариным…

Снова летит снаряд. Удар! Это уже ближе к ГОПу, в районе их артиллерийских позиций рвануло. Поворачиваю голову, чтобы поделиться с друзьями получаемым удовольствием. Сбоку от меня, в щели ночного поста, сидят Гуменюк и Волынец. Гуменяра на долю секунды высовывается, показывает большой палец вверх и ныряет обратно. И тут с той стороны прилетает оторванная голова с развевающимися за ней кишками, запутывается ими в изогнутых обрывках проводов уличного освещения над щелью и ныряет внутрь. Ныряет и выныривает, ныряет — выныривает. Брык-брык, брык-брык! Как китайская игрушка ю-ю. Из щели пулей вылетает Петя Волынец и мчится ко мне. Следом выскакивает Серега, становится на четвереньки и начинает блевать. У меня губы сами собой растягиваются в улыбку. Истерический смех. Нет, правда смешно! Брык-брык, брык-брык! У-о-хха-ха! Хи-хи-хи! Ха-ха! Ох-х!!! Ой, не могу! Этот муль при жизни, наверное, был изрядный весельчак! Петя, глядя на меня, тоже смеется. Красные, надуваемся, пытаемся отвернуться друг от друга и, глядя на зеленого, расстающегося с остатками позднего ужина Серегу, прыскаем снова. А ему, бедняге, не до нас.

Еще снаряд! Удар! Наверное, в самом ГОПе рвануло! Сейчас дадут беглым десяток выстрелов, и можно будет идти, брать Гуслякова, бывшего капитана советской милиции, а ныне скороспелого полковника полиции националистической Молдовы, голыми руками! Пружинят мыщцы. Сейчас, сейчас…

Знакомые по бою за «Дружбу» толчки и шорох в воздухе. Отдаленные взрывы. Где это?! Ага, вон над крышей девятиэтажки по Кирова разносит дым. Не страшно! Уже пристрелялись, и наводчики могут оттуда линять! Но молчит на другом берегу Днестра батарея. Пять минут молчит. Десять. Что за гадова чертовщина?! Сидеть и ждать нет мочи. Перебегаю вдоль улицы к Али-Паше.