Генрих Гофман - Герои Таганрога

Гитлеровские наместники — директора предприятий, зондерфюреры — покидали свои заводы и спешно грузили награбленные вещи в отходившие на запад эшелоны. Паника обуяла предателей Родины. На заводах фашисты снимали оборудование и отправляли его в Германию, а все, что не поддавалось перевозке, готовили к взрыву.

15 февраля к Василию прибежал Морозов.

— Я только что от Данилова, — в радостном волнении проговорил он. — Вчера наши овладели Ростовом. Василь! Еще несколько дней — и они будут здесь. Немцы бегут без оглядки. Посмотри, что делается в городе...

— Знаю! Нужно срочно писать воззвание к жителям Таганрога. Надо спасать заводы. Иначе немцы все подорвут.

— Следует без промедления поставить задачи боевым дружинам, распределить между ними секторы действий, — предложил Морозов. — Я беру на себя группы Пазона, Лихоноса, Турубарова. А ты — Тарарина, Плотникова, группу Перцева... Пусть они попытаются организовать охрану промышленных предприятий.

В комнату быстро вошли Георгий Сахниашвили, Сергей Вайс и Максим Плотников. Поздоровавшись, Вайс протянул Афонову записку. Василий прочитал, довольно улыбнулся.

— Молодцы ребята! На вот, читай, Николай, — он передал записку Морозову.

На клочке бумаги ровным ученическим почерком было написано: «Под Вереновский мост немцы заложили аммонал. Под резервуар станции Таганрог тоже подложен аммонал. Там дежурят наши люди. Взорвать не дадим. Через море по льду в сторону Семибалки пошел провокатор. Вооружен. Одет в черное пальто с барашковым воротником, кубанка, серые валенки. За ним пошли двое наших. До места не допустим». Морозов вспомнил тетрадь Николая Кузнецова, его школьное сочинение и узнал его руку.

— Эти не подведут, — сказал он Василию, возвращая записку.

— А как нам быть, Василий? Немцы уводят военнопленных из лагерей. Гонят на запад по берегу моря. А тех, кто не в силах идти, расстреливают в бараках, — взволнованно сказал Сахниашвили.

Морозов и Василий переглянулись.

— Разрешите, я приму меры? — обратился к ним Вайс.

— Что ты предлагаешь? — спросил Василий.

— Повидаю Сармакешьяна, Козубко, Александра Первеева. Договорюсь, чтобы они забрали в госпиталь тех военнопленных, с которыми мы уже связаны. Немцы и своих-то раненых вряд ли успеют эвакуировать, а до русских больных у них руки не дойдут.

— Действуй, Сергей, не теряй времени. Большое дело задумал, желаю удачи. — Василий пожал Вайсу руку.

Вайс и Сахниашвили собрались уже уходить, когда Морозов остановил их:

— Передайте врачам, чтобы вечером прислали связного за новыми листовками. Вчера Красная Армия освободила Ростов.

И Вайс, и Сахниашвили, и Плотников, будто по команде, переглянулись.

— Вот это здорово!

— Ай да подарочек!

— Значит, ко Дню Красной Армии и у нас будет праздник! Все заулыбались, радостно жали друг Другу руки.

— Наша задача, чтобы об этом в городе знали все, — сказал Морозов.

Обескровленную в последних боях 111-ю пехотную дивизию немцев вновь вывели в тыл для пополнения личным составом и боевой техникой.

Едва Вилли Брандт с группой тайной полевой полиции успел расположиться в станице Буденновской, как русские прорвали фронт и устремились к излучине Дона. Через несколько дней армия Паулюса оказалась в кольце советских войск. Все произошло так неожиданно и быстро, что, узнав об этом, Брандт в первый момент растерялся. Происшедшее не укладывалось в сознании, не поддавалось анализу.

Он снова успокоился лишь тогда, когда танковый клин Манштейна врубился в русскую оборону. Казалось, вот-вот кольцо окружения будет прорвано и 6-я армия с честью выйдет из трудного положения. Так же думал и командир дивизии генерал Рекнагель.

Его пополненные части шли в бой вслед за «бронированным кулаком» Манштейна. Однако немецкий танковый молот при каждом ударе отскакивая от русских, как от наковальни.

Оставляя на снегу обгоревшие остовы танков и самоходок, усеяв вольную степь тысячами трупов, теряя на дорогах сотни покореженных автомашин, разбитые дивизии Манштейна покатились на запад под стремительным натиском Советской Армии. Вместе с ними бежали к Ростову и пехотные полки генерала Рекнагеля.

Ночью русские с ходу ворвались в станицу Буденновскую. Вилли Брандт спасся чудом. В нижнем белье, успев подхватить шинель и мундир, он выбежал из натопленной хаты. К счастью, предусмотрительный шофер, чтоб не замерзнуть, с вечера грел мотор автобуса. В машину уже набилось несколько подчиненных.