Генрих Гофман - Герои Таганрога

Сергея поразило, как спокойно, будто о чем-то обычном, рассказывает об этом Николай. А тот продолжал:

— Возил эти трупы один старичок, Захар Титыч, царство ему небесное. На шее у него трое малых внучат оставалось, вот и пошел к немцу работать, чтобы их прокормить. Познакомились мы с ним, разговорились. Видим, человек свой. Начали просить: «Помоги убежать», а он отвечает: «Ничем, ребята, пособить не могу. Разве кто нагишом под эти трупы ляжет, тогда вывезу из лагеря». Наши морячки согласились.

К вечеру дед Захар во второй раз приехал. Морячки быстро в сарай, разделись там. Охраны возле нас в ту пору не было. Вынесли мы их, да на сани. А морозец, надо сказать, градусов пятнадцать. Помните, небось, под Новый год это было. Только мы того мороза от волнения не чувствовали. Навалили на товарищей мертвецов, холстом прикрыли, одежонку ихнюю дед Захар под себя спрятал. Так и выехали они из лагеря. Может, теперь уже до своих добрались...

Сергей задумался: «Надо рассказать об этом Морозову. Надо организовать побеги прямо из лагеря военнопленных».

— Ну, а дальше что? — прервал его мысли фельдшер Первеев.

— А дальше? Дальше... На вечерней проверке немцы двоих недосчитались. Комендант лагеря профилактику нам устроил. Бил толстым резиновым шлангом. Грозил повесить каждого десятого... В тот вечер решили убежать и мы с товарищами. Тянули жребий, кто будет следующий. Жребий выпал одному капитану-пехотинцу и Саше чахоточному, дружку моему. В ту ночь оба глаз не сомкнули, все утра не могли дождаться.

Еще затемно вывели нас на работу. Теперь уж мы сами в сарай напросились. Вскоре подъехал туда и дед Захар. Улыбается старик, доволен, рассказывает, что морячки ушли благополучно. Но в этот раз согласился он только одного взять: отругали его немцы за то, что на двух мертвецов меньше привез. Норма у них была — двенадцать трупов на одни сани, — пояснил Николай. — Саша мой по доброте своей уступил очередь капитану пехотному. Разделся капитан, расцеловался с нами, и тронулись они с дедом Захаром в свой последний путь.

Николай вздохнул, попросил у Сергея закурить. А когда затянулся едким махорочным дымом, продолжал негромко:

— Совсем немного времени прошло. Не успели мы следующие сани загрузить, слышим со стороны ворот выстрелы. А потом узнали, в чем дело. Остановили немцы деда Захара у ворот лагеря и начали штыками трупы колоть. Капитана в спину пырнули. Не выдержал он, застонал. Комендант тут же его и прикончил... А деда Захара вечером на плацу повесили... Нас всех, кто в «мертвом сарае» работал, на неделю в карцер отправили. Там я чуть концы не отдал. Насилу выкарабкался...

Николай замолчал, и Сергей Вайс не стал его больше расспрашивать. Лишь когда Николай поднялся, собираясь уже уходить, Сергей задал ему последний вопрос:

— Скажите, пожалуйста, а есть ли в вашем лагере решительные люди, которые могли бы создать подпольную организацию среди военнопленных?

— Думаю, что такие найдутся. И немало. Только осторожность нужна. Среди пленных ведь тоже сволочей предостаточно. А вы что же, подпольщик? — спросил он с живейшим интересом.

— Нет. Просто прикидываю, как лучше наладить помощь военнопленным. Ведь мы же советские люди. Должны помогать друг другу в это тяжелое время.

— Ну, ну. Попробуйте. Только не тяните со временем. Люди в лагере каждый день с голоду вымирают.

Николай ушел. Распрощался с Первеевым и Сергей Вайс. Всю дорогу размышлял он над тем, как создать подпольную группу в лагере военнопленных.

На другой день Вайс доложил Афонову и Морозову о разговоре с Николаем и о своих планах проникновения в лагерь. Поддержав его предложение, руководители подпольного центра приняли решение об организации массового побега советских военнопленных к моменту подхода Красной Армии к Таганрогу.

К концу января 1943 года, после долгого перерыва, над Таганрогом вновь появились советские самолеты. Сквозь черные шапки зенитных разрывов они пролетели на большой высоте к аэродрому и сбросили бомбы на стоянки фашистских «юнкерсов». Теперь не только листовки «Вести с любимой Родины», а сама Красная Армия напоминала жителям Таганрога о своем успешном наступлении.

Фронт неотвратимо катился на запад. Ежедневно в немецкие госпитали прибывали все новые и новые партии раненых. По льду Азовского моря в Таганрог хлынули разрозненные казачьи сотни, бежавшие от возмездия с Кубани и Терека. Хорунжие, есаулы, подъесаулы с золочеными орлами в кокардах гарцевали на тощих взмыленных конях по улицам города, подыскивая пристанище. Голодные, оборванные, укутанные женскими платками, в огромных соломенных калошах плелись через Таганрог немецкие и румынские солдаты.