Генрих Гофман - Герои Таганрога

— Можете сами прочесть, если не верите...

Таисия Каменская узнала свой бюллетень «Вести с любимой Родины» и, вернув его доктору, принесла другой, с новыми данными. С этого дня Нина Козубко стала забегать по утрам к Таисии за свежими новостями.

На второй машинке работала жена Федора Перцева. В общей сложности подпольщики Таганрога выпускали порой до ста листовок в неделю. Так проводились в жизнь указания подпольного центра об усилении пропаганды среди местных жителей. И это давало свои плоды.

Как-то во время обеденного перерыва кузнец котельного цеха Максим Плотников вызвал Василия Афонова из авторемонтных мастерских и повел его за полуразрушенную кирпичную стену, туда, где высились груды металлолома. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, он сказал:

— Сегодня после работы зайдем ко мне на квартиру. Там нас один человек дожидаться будет.

— Кто такой? — насторожился Василий.

— Мой знакомый, из Михайловки.

— А что он хочет?

— Хочет связаться с городским подпольем. Но я ему ничего еще о нас не говорил. Понимаешь, к ним в село попала наша листовка «Вести с любимой Родины». Она у них кое-кого за живое задела. В городе, мол, советские люди действуют, а мы, мол, что, хуже других. Вот и создали они у себя подпольную группу. Пока у них всего четверо. Но среди этих четырех и начальник полиции Михайловки. Он и нам очень может сгодиться...

— Явная провокация, — перебил Плотникова Василий.

— Погоди, Вася, не горячись. Я ведь тоже себе не враг. Руководителем они моего старого дружка Акименко выбрали. Парень крепкий и свой. Он и приходил ко мне вчера вечером. Попросил по дружбе узнать, с кем из городских связь наладить. Я ему, конечно, ни слова о нашем штабе, а про себя подумал, не грех нам и этих к своему делу приобщить. Вот и хочу, чтоб ты сам с Акименко покалякал. Он сегодня к вечеру обещал наведаться.

— Не нравится мне этот визит, — задумчиво проговорил Василий. — Почему он тебе с первой встречи все рассказал? Даже начальника полиции назвать не побоялся.

— Так я ж тебе объясняю. Мы с этим Акименко дружки. В свое время хлеб-соль пополам делили. Я за него руку на отсечение не пожалею, — горячо стал доказывать Максим.

— А чего ж ты сам ему не доверился? — Василий лукаво прищурил глаз, исподлобья глянул на Плотникова.

— Дисциплина не позволила. Без тебя не решился на такое. Я ему пообещал с народом поговорить, выяснить, может, кто знает подпольщиков. Вот он и явится вечером за ответом.

— Хорошо! — согласился Василий. — Жди вечером и меня в гости. Я еще кое с кем посоветоваться должен.

На том и расстались.

Перед тем как отправиться к Плотникову, Василий встретился с Морозовым и сообщил ему о состоявшемся разговоре. Николай одобрительно отнесся к предложению Плотникова, но посоветовал действовать осторожно. Решено было, не раскрывая городскую подпольную организацию, связаться с подпольщиками села Михайловки и на деле проверить их.

В этот вечер Василий допоздна засиделся у Плотникова. Акименко не вызвал у него подозрений. Это был молодой, коренастый парень лет двадцати пяти, с открытым и добродушным лицом.

Он рассказал Василию об остальных трех членах их малочисленной организации. Оказалось, что Сергей Шубин пошел работать в полицию по единодушной просьбе своих же односельчан и всячески помогает людям в трудные минуты.

— Нам ведь для чего с городскими встретиться нужно? Их, небось, специально оставили. Они с той стороной сообщаются. И нам бы подсказать могли, каким делом заняться. А то мы сами себе и начальники и подчиненные. Шубин вон из полиции ящик с патронами утащил, а куда нам их столько, у нас ведь и ружьев-то нету, — рассказывал Акименко.

— А как же вы с немцами бороться собираетесь? — спросил Василий.

— А мы пока не боремся, мы вредим.

— И что ж, успели навредить?

— У нас в большом амбаре фрицы семенной фонд закладывают, вот мы и надумали бирки на мешках поменять.

— Для чего? — не понял Василий.

— Ну, на яровые — озимые повесить, а на озимые — яровые. Вместо урожая немцы шиш соберут.

— Этого ни в коем случае делать пока нельзя, — мрачно сказал Василий. — До урожая еще год жить, а за это время и наши вернуться могут. Кому же вы навредите?

— Если наши придут, мы обратно все перевесим.

Афонов промолчал, задумался. Он понял, что этих лихих ребят нельзя оставлять на произвол судьбы. Иначе они могут провалиться на пустяковом деле, погибнут без пользы. А если ими руководить, если направлять их действия, немалую помощь окажут они своим односельчанам да и городскому подполью в тяжелые дни фашистской оккупации.