Генрих Гофман - Герои Таганрога

В первых числах декабря в Таганроге похолодало. Морозы достигли двадцати градусов. Словно гонимые северо-восточным ветром, гитлеровцы потянулись на запад. Вереницы грузовиков следовали по улицам города в сторону Мариуполя. В ночь на третье с вокзала отправился поезд, переполненный удиравшими немцами из тыловых учреждений. На востоке все отчетливей слышалась сильная артиллерийская перестрелка. На базаре пронесся слух, что Красная Армия со дня на день придет в Таганрог. Советский рубль стал набирать силу.

В спешном порядке гитлеровцы грузили на автомашины захваченные продукты. Из городских складов извлекали муку, масло, мясо, консервы, вино, сахар — все это срочно отправляли на запад. Увозили чугунные печки, трубы, железные кровати, патефоны, радиоприемники. Пух от перин и подушек кружился над городом.

Жители Таганрога с радостью ожидали советских воинов. Говорили, что наши бросили на Таганрогский фронт десять сибирских дивизий. И днем и ночью люди с надеждой прислушивались к неумолкающему грому артиллерии, который все явственней приближался со стороны Ростова.

Но 5 декабря Таганрог вновь наполнился лязгом гусениц и натужным ревом моторов. Колонны немецких танков и самоходок проследовали на восток. По городу поползли слухи, что гитлеровцы вновь овладели Ростовом. Базар вернулся к немецким маркам.

Петр и Лева Костиков, дежурившие на чердаке турубаровского дома, спустились на землю. Все эти дни они просидели возле ручного пулемета, готовые в любую минуту открыть огонь по отступающему врагу. Но уличная перестрелка так и не началась. Только однажды над их головами разыгрался воздушный бой.

Два краснозвездных истребителя дрались с четырьмя «мессершмиттами». С надрывным воем носились они друг за другом. Барабанная дробь пулеметов распарывала голубой небосвод. Один самолет с черными крестами на крыльях, объятый пламенем, рухнул в море. А советские истребители, снизившись до бреющего полета, умчались на восток.

— Завидую я летчикам. Бесстрашный народ, — сказал тогда Петр. — Вот кончится война, обязательно в летную школу подамся.

— А когда она кончится? — с грустью спросил Костиков. — Вон, говорят, немцы уже в Москву въехали. Гитлер на Красной площади парад принимать собирается.

— Брехня это все! Неужели ты веришь, что немцы Москву могут взять? Им и в Ростове по шее дали, а то Москва. Сказал тоже.

За эти дни Лева Костиков прижился у Турубаровых. Уходил он домой только на ночь. Однажды, переписывая листовку, Лева задержался у Турубаровых позже обычного. Боясь, как бы он не нарвался на немецкий патруль, Рая стала торопить его домой. А он только отмахивался.

— Пойми ты, они меня ни за что не поймают. Я же в школе первое место по бегу держал, — отшучивался Лева. Но, увидев на глазах девушки слезы, перестал смеяться. — Чего это ты? Из-за меня? Вот глупая... — смущенно сказал он. — Я же сейчас уйду.

— Ты-то уйдешь. А я всю ночь волноваться буду, как ты до дому добрался, — проговорила Рая, всхлипывая.

Валентина, читавшая книгу, подошла к сестре и стала ее успокаивать. Лева поднялся, направился к двери.

Когда дверь за Костиковым захлопнулась, Рая набросилась на брата:

— А ты сидишь тут и молчишь. Ты же командир. Должен дисциплину требовать. Теперь вот беспокойся за него... Поймают его — вот будете тогда знать!

Рая так рассердилась, что даже задохнулась и замолчала, не зная, что еще сказать.

— Несерьезный он какой-то... — выпалила наконец она. — Лучше прогоните его, раз он такой...

Петр засмеялся.

— Эх, Райка, Райка! — сказал он сестре лукаво. — Влюбилась? Я вот скажу Леве, как ты придумала его из организации выгнать, чтобы ему жизнь спасти...

— Сам ты влюбился! — сказала ему Рая возмущенно. — Выдумал! — По-детски смутившись, она отвернулась.

Петр отложил газету «Новое слово», в которой он делал пометки, и подошел к сестре.

— Леву из организации не прогонишь, — сказал он уже серьезно. — Это его жизнь. А если он тебе нравится, чего ж тут стыдиться? Он замечательный, серьезный парень. Такой скорее умрет, чем предаст.

— Я о нем так же думаю, — повернувшись к брату, доверчиво сказала Рая. — Он замечательный человек.

Где-то за стеной дома, совсем близко, с треском разорвался снаряд. Через несколько минут земля вздрогнула от ответного залпа. В эту ночь артиллерийская дуэль так и не прекращалась. Советские береговые батареи били со стороны Азова.

А утром опять прилетели краснозвездные самолеты. Бомбили аэродром, над городом сбрасывали листовки, в которых сообщалось о разгроме немцев под Москвой.