Альберто Васкес-Фигероа - Туарег

Какую границу?

Она должна быть где-то здесь – где-нибудь впереди или, может, у них за спиной. Никто в этом мире не смог бы ее указать, ибо «пустая земля» Тикдабра, которая не приемлет простого человеческого присутствия, ни за что не допустила бы, чтобы ей навязали границу.

Она сама была границей. Границей между странами, между регионами и даже между жизнью и смертью. Она навязывала себя людям в качестве границы, и Гасель понял, что в каком-то смысле любил «пустую землю» и ему нравилось, что он оказался здесь по собственной воле. Возможно, он первый испокон веков человек, который может испытать, полностью осознавая свои действия, что значит бросить вызов пустыне пустынь.

«Я чувствую, что способен тебя одолеть, – было последнее, что он прошептал перед тем, как погрузиться в глубокий сон. – Я чувствую, что способен тебя одолеть и навсегда покончить с твоей легендой…»

Однако, когда он уже заснул, какой-то голос настойчиво повторил в его уме: «Избегай Тикдабры», – и из темноты возникла фигура Лейлы. Жена ласково провела рукой по его лбу, напоила свежей водой из самого глубокого колодца и спела ему на ухо, как пела той ночью, во время Ахаля холостяков, когда она начертала на его ладони странные знаки, которые могли понять только люди его племени.

Лейла!

Лейла!

Она перестала перемалывать просо и подняла свои огромные черные глаза к морщинистому лицу Суилема. Тот указывал на вершину утеса, возвышавшегося над гвельтой.

– Солдаты, – только и сказал он.

Действительно, это были солдаты; они сыпались вниз со всех точек с оружием наизготовку, словно собираясь атаковать опасную вражескую группировку, а не жалкий лагерь кочевников, в котором находились только женщины, старики и дети.

Ей хватило одного взгляда, чтобы оценить положение, и, повернувшись к негру, она произнесла тоном, не допускавшим возражений:

– Скройся! Твоему хозяину понадобится узнать, что произошло.

Старик секунду колебался, но затем подчинился, проскользнул среди хайм и шериб и бесследно исчез в тростнике крохотного озерца.

Затем Лейла позвала детей мужа, женщин и слуг, взяла своего малыша на руки и стала ждать, с высоко поднятой головой, когда человек, судя по всему командовавший группой солдат, окажется перед ней.

– Что ты ищешь в моем лагере? – спросила она, хотя прекрасно это знала.

– Гаселя Сайяха. Ты его знаешь?

– Это мой муж. Но его здесь нет.

Сержант Малик без стеснения разглядывал красивую туарегскую женщину, державшуюся гордо и вызывающе. Она не носила ни покрывала, которое не позволяло бы увидеть лица, ни тяжелых накидок, которые делали бы недоступными постороннему взору ее руки, грудь или ее сильные ноги. Вот уже несколько лет – с тех пор, как он оказался в пустыне, – ему не доводилось видеть вблизи такую женщину, и пришлось сделать над собой немалое усилие, чтобы выкинуть из головы свои мысли и ответить с легкой улыбкой:

– Я знаю, что он не здесь. Он очень далеко. В Тикдабре.

Она затрепетала, услышав столь страшное название, но виду не подала. Нельзя, чтобы кто-то потом говорил, что видел туарегскую женщину испуганной.

– Если ты знаешь, где он, то зачем явился?

– Чтобы защитить вас… Вам придется пойти с нами, поскольку твой муж превратился в опасного преступника, и власти опасаются, что вас растерзает возмущенная толпа.

Лейла чуть было не расхохоталась в ответ на столь наглое заявление и широким жестом показала вокруг.

– Толпа? – повторила она. – Какая еще толпа? На расстоянии двух дней пути в любом направлении нет ни души.

Малик эль-Хайдери ухмыльнулся. Впервые за долгое время он почувствовал себя счастливым и довольным.

– В пустыне новости перелетают по воздуху, – сказал он. – Ты же знаешь. Скоро они сюда заявятся, а нам следует избегать инцидентов, которые могут породить межплеменную войну… Вы пойдете с нами.

– А если откажемся?

– Все равно пойдете. Заставим силой. – Он окинул взглядом присутствующих. – Здесь все? – В ответ на молчаливое подтверждение махнул рукой: – Отлично! Тогда вперед.

Лейла показала вокруг себя:

– Нам нужно свернуть лагерь.

– Лагерь останется здесь… Мои люди будут ждать твоего мужа.

Лейла впервые занервничала, и ее голос слегка задрожал, в нем зазвучала мольба:

– Но ведь это все, что у нас есть!

Малик презрительно рассмеялся:

– Прямо скажем, немного… Но там, куда вы отправляетесь, вам даже это не понадобится. – Он сделал паузу. – Ты же понимаешь, что я не могу передвигаться по пустыне с грузом одеял, ковров и посуды, как какой-нибудь махарреро. – Он подал знак одному из солдат: – Трогайтесь. Али! Останешься здесь с четырьмя солдатами. Ты уже знаешь, как тебе следует действовать, если туарег появится!