Альберто Васкес-Фигероа - Туарег

– Гасель не со своей семьей.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что вы его ищете в «пустой земле» Тикдабре.

– А может, мы ошибаемся? И если мы его не найдем, рано или поздно он должен будет вернуться к своим. – Тон его голоса изменился, зазвучав примирительно, убеждая. – Мы не хотим причинять вреда его семье. Мы не имеем ничего против его жены или детей. Нам нужен только он, и мы просто его подождем… Рано или поздно он должен появиться.

Старик отрицательно покачал головой.

– Не появится, – возразил он. – Если вы будете поблизости, он никогда не появится, потому что знает пустыню лучше, чем кто бы то ни было. – Он помолчал. – И не пристало воинам или солдатам вмешивать женщин и детей в войны мужчин. Таков обычай и закон, столь же древний, как мир.

– Послушай, старик! – Голос вновь зазвучал сурово, резко и угрожающе. – Я здесь не для того, чтобы ты учил меня морали. Эта свинья, да пристыдит его Аллах, прикончил капитана у меня под носом, похитил губернатора, перерезал горло бедным парням, когда те спали, и уверен, что может глумиться над всей страной. Как бы не так! Клянусь тебе, что это не так. Так что выбирай.

Старик встал и медленно удалился от края колодца, не сказав ни слова. Он не успел сделать и пяти шагов, когда Малик крикнул:

– И помни, что моим людям нужно есть! Каждый день мы будем забивать одного из твоих верблюдов, а счет можешь отправить новому губернатору в Эль-Акаб!

Старик на мгновение остановился, но не обернулся и, тяжело ступая, продолжил свой путь к тому месту, где его ждали дети и животные.

Малик подозвал солдата-негра:

– Али!

Тот поспешно приблизился:

– Да, мой сержант?

– Ты негр, как и рабы этого недоумка. Он ничего не скажет, потому что он – туарег и считает, что его честь окажется навсегда запятнанной, зато акли болтливы: им нравится рассказывать о том, что им известно, и какой-нибудь наверняка захочет заработать несколько монет и выручить хозяина. – Он сделал паузу. – Сегодня ночью отнеси им немного воды и еды, как будто от себя. Солидарность между братьями по крови, ты же понимаешь… Постарайся вернуться с необходимыми мне сведениями.

– Если они заподозрят, что я выступаю в роли шпиона, эти туареги перережут мне горло.

– Зато, если они этого не сделают, станешь капралом. – Малик сунул ему в руку ком мятых банкнот: – Убеди их этим.

Старший сержант Малик эль-Хайдери хорошо знал туарегов и их рабов. Он только-только начал засыпать, когда услышал шаги перед своей палаткой.

– Сержант!

Он высунул голову и не удивился, столкнувшись с черной улыбающейся физиономией.

– Гвельта гор Хуэйлы. Рядом с могилой Ахмада эль-Айнина, отшельника.

– Ты знаешь, где это?

– Сам я там не бывал, но мне объяснили, как добраться.

– Это далеко?

– Полтора дня.

– Предупреди капрала. Выступаем на рассвете.

Улыбка негра стала еще шире, и он лукаво заметил:

– Теперь я капрал… Первый капрал.

Малик улыбнулся в ответ:

– Ты прав. Отныне ты первый капрал. Позаботься о том, чтобы все было готово, как только взойдет солнце… И принеси мне чай за пятнадцать минут до этого.

Пилот вновь отказался.

– Послушайте, лейтенант… – повторил он. – Мы пролетели над этими барханами на высоте меньше ста метров. Мы бы сумели разглядеть даже крысу, если бы в этом проклятом месте водились крысы, но там ничего не было. Ничего! – убежденно заявил он. – Вы представляете себе, какой след оставляют на песке четыре верблюда? Если бы они прошли, мы бы что-нибудь заметили.

– Нет, если этих верблюдов ведет туарег, – возразил Разман, уверенный в своих словах. – И тем более если это как раз тот туарег, которого мы ищем. Наверняка он не позволяет верблюдам идти друг за другом – в этом случае они протопчут тропинку, которую можно разглядеть, – только в ряд по четыре, так что их ноги не слишком глубоко погружаются в плотный песок здешних барханов. А если песок мягкий, то ветер стирает следы меньше чем за час. – Он сделал паузу, во время которой летчики выжидательно на него смотрели. – Туареги путешествуют ночью и останавливаются с рассветом. Вы же никогда не взлетаете раньше восьми утра, а следовательно, вы долетели до эрга уже ближе к полудню… За эти четыре часа на песке не остается ни одного следа верблюда.

– А они? Четыре верблюда и два человека… Они-то куда деваются?

– Да будет вам, капитан! – воскликнул Разман, разводя руками. – Вы облетаете каждый день эти барханы. Сотни, тысячи – может, миллионы! – барханов. И вы хотите заставить меня поверить в то, что там не смогла бы замаскироваться целая армия? Какое-нибудь углубление, светлая ткань, немного присыпанная песком, – и порядок…