Векослав Калеб - Прелесть пыли

— Слышишь, слышишь, как пулеметы стригут? Вон там. Вовремя начали. Теперь до самой темноты не замолчат. Сейчас пушки начнут, бомбы посыплются, самолеты полетят. Вон оттуда прилетит разведчик, что в трубы заглядывает. Да, война по всей земле. Птице и той негде укрыться. Человеку голову приклонить негде. Все время на волоске от смерти! Друг ты мой любезный, что они только в нашем селе творили! — Дед решил бить на жалость. — Я покажу вам дорогу. Куда хотите, туда и поведу. Шагу не ступлю без вашего слова.

Партизаны притворились, будто не слушают его; они видели, что убеждать старика — пустая трата времени. Старик понял, вынул изо рта трубку, шмыгнул раза два носом, наклонился к уху паренька и шепнул:

— Отдай винтовку.

Мальчик не шелохнулся.

Старик повторил атаку.

— Отдай винтовку, — шепнул он в самое ухо мальчика, тотчас отодвинулся и занялся своей трубкой, глядя на него исподлобья.

А когда и это не подействовало, он стал кивать ему головой.

— Отойдем-ка малость, — суетливо манил он мальчика, словно собирался чем-то одарить его, — на одну минутку, вот в сторонку.

— Ну, что еще? — сказал мальчик и неторопливо пошел за ним.

Старик вошел в дом.

— Отдай мне винтовку, не пожалеешь. Отдай винтовку, сынок. Не мучай старика. У вас есть пулемет. Вам ничего не стоит добыть винтовку.

— Не будь ребенком! Не могу я отдать тебе винтовку.

Мальчик тут же вышел. Старик уныло поплелся за ним.

— Ну и дед. Сроду таких не видывал, — вслух удивился мальчик.

Голый ничего не слышал: он ел кашу и, казалось, клевал носом. Но вдруг встрепенулся:

— Пошли.

Мальчик встал.

Старуха вытащила из-под передника кукурузные лепешки и протянула Голому. Два желтых кружочка, каждый с ладонь. Потом, улыбаясь, сложила руки на груди.

Тот сунул лепешки в карман.

— Хорошая штука, мать. Чудо природы, прекрасная штука.

— Произведи ее в лейтенанты, — сказал мальчик.

— Кого?

— Лепешку.

Голый, оставив без внимания его слова, продолжал:

— Мы, мать, несколько дней на них продержимся. Свобода уже близка. Она придет, как придет вот этот день. Что ж еще сказать… — Смешавшись, он поглядел на свои голые ноги, покрывшиеся гусиной кожей: утро было не очень холодным, но и не слишком теплым. — Вода вот штаны унесла, — сказал он. — Хотел через реку сухим перебраться, а пришлось без штанов остаться. Чем не пословица!

— Нет у нас никакой одежонки. Все, что есть, на нас.

— Неважно. Вы к нам по-человечески отнеслись. Спасибо. Благодарим вас от лица народной армии. Пошли, — сказал он мальчику.

Лицо мальчика застыло в напряженной гримасе боли, маленькие голубые глаза запали, губы плотно сжались. Неуверенно ступая, он двинулся за товарищем.

Они шли на запад, к далекой цепи горных вершин, к незнакомой долине.

Старуха долго стояла на одном месте и глядела им вслед. Рот ее был приоткрыт, глаза счастливо улыбались, словно перед ней было какое-то чудо.

Старик кинулся к развалинам и скоро вышел с пустой торбой.

— Вдруг на итальянцев наткнутся, — сказал он старухе и неслышно направился за бойцами.

А она блаженно улыбалась. Было что-то удивительное в этих людях, в этом крае, в этой беспредельной пустыне. Можно было всего ожидать. Могло произойти все, что угодно…

Солнце медленно поднималось. Светлый покой разливался по селу, по горам, по камням и деревьям. Далеко кругом ничего не было видно. Ничто живое не шевелилось, только шли вперед два бойца и в пятидесяти шагах за ними — старик. Тишина стояла такая, что обязательно должно было что-то произойти. Что-то непременно должно было случиться в этом царстве безмолвия.

Но пока ничего необыкновенного не происходило. Спустившись в долину, бойцы пошли кромкой неровной лощины. Она была сплошь завалена камнями. Целое море камней простиралось вокруг. Заросли граба и орешника теснились лишь в расщелинах и на пригорках, добраться до которых было нелегко. Прошло довольно много времени, пока они пересчитали ногами все камни на извилистой тропе, продрались сквозь заросли и достигли горы, замыкавшей долину. Они взобрались на нее и встали как вкопанные.

Перед ними раскинулись необозримые дали — холмы и горы, лесов было мало. Кругом серые глыбы камней и плеши горных вершин. На склоне одной горы виднелось несколько домов, а еще дальше, на самом изгибе гребня, вторая кучка домов, чуть больше первой. Какое-то село. Над ними зеленела роща, внизу расстилалась ровная долина, похожая на поле; они решили пойти низом, полагая, что там будет легче «снабжать армию продовольствием».