Векослав Калеб - Прелесть пыли

Он заметил старушку — она кралась вдоль ограды ко второму дому. Раза два она оглянулась, но мальчика не увидела: его скрывала невысокая опаленная огнем слива. Старушка махонькая, а держится прямо и бодро. Кофта и юбка на ней в заплатах, но суконные, теплые. Руки она спрятала под передником и живо перебирает ногами.

Мальчик пошел за ней, прячась за выступы стен, кусты, стволы деревьев. Неожиданно среди развалин старушка пропала. Он побежал за ней, проваливаясь в рыхлом слое щебня и мусора. Скоро у него отчаянно забилось сердце, дыхание сперло. Он остановился, хватая ртом воздух. Колени подгибались. Мальчик испугался, что потеряет сознание, и прислонился лбом к стене. В голову ударила холодная волна. Он пошатнулся. Держась за стену и нагнувшись чуть ли не до земли, чтобы кровь прилила к голове, он поплелся дальше. Старуха как сквозь землю провалилась. Он прошел через пробоину в стене и оказался в кухне. Там еще стоял очаг, в углу лежал большой кувшин. Крыши не было. Вековая копоть покрывала стены. Отсюда он перешел в горницу. Она была завалена черепицей и штукатуркой, будто весь дом обрушился именно сюда. Мальчик уже выбирался на улицу, как вдруг сзади его обхватили большие сильные руки.

— Я тебе ничего не сделаю, ничего не сделаю, ничего не сделаю, — раздался быстрый шепот за его спиной.

— Пусти, — сердито сказал мальчик.

— Тише. Я тебе ничего не сделаю.

Жесткий обруч сдавил его руки, широкая ладонь легла на винтовку.

— Пусти! — крикнул мальчик и присел, пытаясь вывернуться из обруча, но сильные руки держали крепко.

Мальчик заметил, что из дверей выглядывает старуха. Заметил ее испуганные глаза.

Жилистые волосатые руки сжали винтовку крепче и вырвали. Обруча не стало.

— Теперь можешь идти!

Мальчика шатнуло, он обернулся. На него смотрел, приоткрыв рот, высокий старик.

— Я плохого не сделаю, — сказал он.

— Отдай винтовку, — сердито сказал мальчик.

В эту минуту ворвался Голый с пулеметом в руках.

— Брось винтовку! Верни немедленно или прощайся с жизнью! Верни, дед, винтовку!

Старик смутился.

— Да что ты, брат…

Мальчик забрал у него винтовку.

— Идите оба. Где старуха? Шагайте впереди.

— Говорила я ему, — тихо сказала старуха.

— Вперед, без разговоров! Посмотрим, кто это нападает на народную армию. Марш вперед.

Старик со старухой покорно, словно надеясь этим задобрить партизан, заковыляли по улице.

— Быстрей! — торопил их Голый. — Приказываю от лица народной армии.

Спустя минуту они уже были у дома, в котором горел очаг.

— Садитесь вот в тот угол, а ты стереги их! Чтоб не шелохнулись! Чуть двинутся — стреляй!

Старик и старуха спокойно уселись рядышком на камне, не отрывая взгляда от Голого. Глаза у старика синие, прикрытые густыми желтыми бровями. Голова седая. На нем разномастная суконная одежда неопределенного фасона и грубые солдатские башмаки. У старухи глаза черные. Рядом со своим рослым мужем она кажется совсем невидной. Сложив руки на коленях, она безмятежно глядит на Голого.

— По чьему приказу ты совершил нападение на народную армию?

— На этого вот мальца, что ли? По своему.

— Как следует расценивать твой поступок? — продолжал Голый официальным тоном. — Придется созвать народный суд!

— Созывай, сынок.

— Но прежде ты должен объяснить, почему ты совершил нападение на народную армию?

— Винтовка мне нужна.

— Зачем? Для чего тебе винтовка?

— Супостатов бить, сынок. Мстить за детей своих.

— Каких супостатов?

— Фашистов — немцев, итальянцев и этих, наших выродков. Увели они у меня Бойю. Зятя убили на пороге. Дом сожгли. Так-то вот.

— Вот чудак! Что ж ты на своих нападаешь?

— А где я возьму оружие голыми руками? Слушай, дай ты мне, ради Христа, винтовку. У вас же пулемет. Пулемет ведь важная штука, а?

Мальчик повесил винтовку через плечо и сел у огня. Разговор перестал его занимать. Он пошевелил огонь, выгреб жар и начал, выбирая самые большие куски конины, класть их на угли.

— Так, значит, — сказал Голый, переводя взгляд с мальчика на стариков и обратно. — Так, значит… — Неожиданно он закричал, словно вне себя: — А как вы докажете, что говорите правду? Кто знает, что у вас на уме! Есть у тебя, старая, соль и мука?.. Ну-ка, поглядим!

— Совсем из ума вышибло! Есть, есть.

Голый смотрел на нее горящими глазами.

— Тащи, и будем ужинать. Тащи!.. А может, у тебя есть и картошка, а?

— Откуда на этих камнях взяться картошке? Не родится она у нас.