В советской литературе обязательным тоном считалось отзываться о блицкриге с высокомерием типа: «молниеносная война – это авантюра». Так можно рассуждать только в стране, испокон веков ведшей длительные войны на истощение и к ним привычной. Размеры территории, населения, природных богатств позволяли особенно не задумываться над сроками боевых действий. Но есть страны, для которых эти сроки есть вопрос жизни и смерти и блицкриг – это, в сущности, единственный путь к успеху.
Блицкриг требует чрезвычайно высокой степени организации в его подготовке, хорошего знания противника и, прежде всего его слабых сторон, так как через их использование, а не через количественное превосходство, куется успех. Блицкриги вермахта или израильской армии были основаны именно на этих основополагающих факторах.
Российской армии блицкриги никогда не давались, отсюда и соответствующее пренебрежение в духе басни Крылова о лисе и винограде. Взять хотя бы советско-финскую войну 1939–1940 гг. Планировалась она как блицкриг, но превратилась в кровопролитную борьбу на выносливость. Все попытки вести маневренную войну закончились полным провалом. Молодая, малоопытная финская армия, как в свое время и японская, в маневренных действиях переиграла советскую армию, окружив и разгромив четыре (18, 44, 139, 168-ю) дивизии и одну (75-ю) частично. Красную Армию подвели как раз основополагающие факторы: войска не имели всех необходимых сведений о противнике, а организационную сторону пришлось выправлять уже в ходе конфликта (подтягивать необходимые силы и средства, думать о зимнем обмундировании, разрабатывать тактику прорыва укрепрайонов и борьбы в условиях лесистой местности). Войну выиграли привычным могучим лобовым ударом за счет подавляющего превосходства в людях и технике. А что изменилось сейчас? Война в Чечне стала лишним тому доказательством. И там бои и вся кампания проводились главным образом за счет численного превосходства в людях и средствах. Показательна операция «по вводу» российской армии в Чечню осенью 1999 г. Она проводилась способом фронтального выдавливания противника с его позиций, хотя логика борьбы требовала как раз маневренных действий с целью недопущения отхода сепаратистов в горы и в города. Но никаких прорывов механизированных войск в сочетании с воздушными десантами, отсекавшими пути отхода, не проводилось, ибо войска не умели этого делать. Как, судя по всему, и само командование.
Россия всегда страдала одной плохо разрешимой проблемой – разницей между ее огромными ресурсами и управленческими возможностями по их эффективному использованию . Поэтому организационные трудности традиционны для русской армии. Не было еще ни одного случая в истории, когда она вступала в войну хорошо подготовленной. Конечно, полностью «пришить последнюю пуговицу к мундиру последнего солдата» не удавалось к началу войны ни одной армии мира. Армия мирного времени не совпадает по боевой подготовке с армией воюющей и имеющей опыт. Но русские войска вступали в борьбу всегда в той степени неготовности, которая сильно отражалась на качестве боевых действий. Требовалось время, определенная раскачка, чтобы действующая армия приобрела необходимую ударную мощь. Например, в турецкую войну 1877–1878 гг. из-за нехватки медикаментов и плохой организации тыла от ран и болезней погибло не меньше солдат, чем на поле боя. И это рядом со своими границами, тогда как англичане постоянно вели войны за тысячи миль от своих берегов, почти всегда удачно и с минимальными потерями. Очень часто русские войска несли большие потери, а с ними затягивались кампании с заведомо слабым противником (например, турками в ХIХ в.) по причине организационных слабостей. И наоборот, там, где осуществлялось четкое, целенаправленное, волевое руководство, русские войска били любого, даже самого сильного противника, независимо от объективных сложностей. Можно вспомнить пусть стародавние, но поучительные походы А.В. Суворова и морские бои адмирала Ф.Ф. Ушакова.
Устранение организационных неполадок не означает доведение всего и вся до идеала. Суворовским солдатам тоже много чего не хватало в походах, но эти трудности не сказывались на самом главном – боеспособности войска, ибо за ними стояло не разгильдяйство и некомпетентность, а объективные трудности боевых условий. А ведь наши историки любят перечислять то, чего не хватало Красной Армии в июне 1941 г. Иной вздохнет: вот если бы война началась в 1942-м! Мол, уж в 1942 г. было бы «все-все» готово, забывая при этом, что и германская армия не стояла на месте. Достаточно сравнить ее мощь в 1940 г. по сравнению с 1939 г., в 1941-м – с 1940 г., чтобы убедиться, сколь быстро и эффективно развивались вооруженные силы Германии. Да и противник по определению не должен ждать полной готовности своего соперника. Стоит обратить внимание на то, что вермахт одерживал в 1940–1941 гг. одну победу за другой порой в совершенно невыгодных условиях, а в Норвегии, на Крите и Ливии теоретически должен был вчистую проиграть более сильному противнику.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу