Валерий Киселёв - Разведбат

— По канаве, на четвереньках, собирая раненых, отходим. Сосредоточились за выступом металлического забора. Вижу Рому Балабанова на том месте, где я только что был. К нему «дух» лезет. Бросаю в него гранату, стреляю вдогон — падает, как пластилиновый человечек. Появляется уверенность, некоторое подобие спокойствия. Сзади меня майор Поляков перевязывает раненого, затылок у него в крови. У меня автомат клинит, кричу: «Дайте АК!». Кто-то суёт мне в руки свой АК-74. Пытаюсь понять, что ещё могу сделать. А рядом уже и народу нет, задачи ставить некому, много раненых. Подползает связист со станцией, мальчишка-срочник, по виду — бурят: «Вас начальник разведки группировки ищет, ему доложили, что вы погибли». — «Где командир дивизиона?» — спрашиваю. — «Ранен». Подходят машины, вижу Лёху Трофимова, грузит раненых. Рома Балабанов с розовой пеной на губах почему-то сам пытается дверь отсека десанта закрыть. В десанте раненые лежат друг на друге. Рому с трудом запихали, закрыли дверь. С ранеными разобрались, вроде всех собрали, раненого командира дивизиона отправил. Даю команду собрать оружие. Вижу пистолет комдива, подбираю, позже отдал Буданову.

Выхожу на связь с подполковником Тупиком. Он кричит: «Петрович, родной, а я тебя похоронил! Организуй отход! На помощь «духам», по данным радиоперехвата, идут около двухсот человек!». Прошу его поддержать нас огнём танков и вертолётами.

Приходит танк, отстреливает весь БК. «Духи» молчат. Уходит танк — «духи» активизируются. Танки делали два-три захода. Подошли «полосатые» (вертолёты — авт.), вышли на связь, ставлю им задачу на прикрытие отхода. Не вижу Полякова, наконец, он выползает из пролома в стене с пацанами. На одной БМП осталась пара дымовых шашек. Ставим завесу. Спрашиваю «полосатых»: «Оранжевый дым видишь?» — «Вижу!» — «Бей на квартал южнее, в сторону ущелья». Только начали отходить, ударом ракет накрыло то место, где мы только что стояли. Мать-перемать, чтоб тебя! Но вроде никого не задело. Поляков останавливает подъехавший танк, говорит командиру, чтобы расстрелял несгоревшие «бэхи». Прыгаем на броню, отходим. Местное население на окраине села стоит и нас разглядывает.

Когда отъехали из села, очень сильно захотелось курить. Пачку сигарет выкурил одну за другой!

Евгений Липатов:

— Так провозились часов до 2–3 дня точно. Время пролетело быстро. Толик, с Набережных Челнов, сержант после учебки, он был в этой группе, ему осколок попал возле глаза, и контузило. Его медбат забрал, а он сбежал, смотрю — сидит в палатке на нарах. Потом всё же отправили, он не вернулся к нам после ранения.

Потом говорили, что к «чехам» ещё два «КамАЗа» подъехали. Можно было нам пробиться, под прикрытием танков и БМП, но некому было возглавить. Хотели до первых «бэх» дойти. Все устали, но и «духам» хотелось дать. «Шилка» подошла, но её выстрелы не долетали до склонов, надо было поближе подогнать, побоялись.

При нас танк лупанул два раза, потом ещё раз, слышал.

Черкесов рассказал: когда с брони попрыгали, их зажали конкретно, в арыках. Он видел, как Курбаналиева сняли. Первую «бэху» подорвали, он вылез помочь отогнать её. Толик рассказывал: они лежат, третья «бэха» подъехала, лупит, у меня башка трещит от грохота, снаряд попал в трубу и осколком ему в ухо. Огонь был — вообще… Трое убитых пацанов лежали. Одного первым выстрелом в ногу, вторым — во вторую ногу, потом по рукам также, так снайперы издевались. Мишка рассказывал: «Они херачат по мне из «граника» и выстрелы разрываются в пяти метрах, но осколков нет, она же кумулятивная». Серёге говорю: «Ну, что, съездил за меня?». Хорошо, что он выбрался. Курбаналиеву первый же выстрел из «граника» попал по броне, все попрыгали, здесь трое погибли сразу. Потом второй «бэхе» также. Третьей тяги перебили, «чехи» его утащили потом. А эти две БМП спалили. Кто-то из наших лежал под бронёй отстреливался, его сожгли. Кто-то в адамовской «бэхе» стрелял до последнего из пушки, пока не взорвался.

Иван Кузнецов, командир взвода, старший прапорщик:

— Меня ранило разрывом гранаты, как ударило осколками по левой ноге — осколка четыре… Ранило одновременно с начхимом батальона, Романом Балабановым. К БМП подтащили, в люк его кинули, и сразу ему в спину ещё раз пулей ударило, кровь в лёгкие пошла. А мы потом ещё бежали, я даже не обратил внимания, думал сначала — осколки камня в ногу попали, крови не чувствовал. Я сигарету четыре раза прикуривал, так руки дрожали. Да, страшновато было…