Валерий Киселёв - Разведбат

На открытой местности лежал наш раненый контрактник, из первой группы, фамилию не знаю, помню, что он был из Воронежа. Когда наша броня остановилась, я пополз за ним. Снайперы со мной словно играли: пули попадали в землю в десяти сантиметрах от меня. Вытащил раненого, но пришлось сползать ещё и за его автоматом — не оставлять же оружие гадам…

Погрузили раненого в БРМ, двинулись дальше за броней, но пулемётчики врага стали вести огонь под клиренс машины, по ногам. Когда раненые падали, их добивали…

В этот момент выстрелами из гранатометов наши БРДМ и БМП были подбиты, всех раненых и убитых из них пришлось вытаскивать и тащить в арык. Мы никого не бросили. Как раз пришёл танк и стал нас прикрывать броней.

Когда нас опять прижали огнём, лейтенант Миронов приказал мне выдвинуться назад, метров на 600, вызвать для поддержки БМП и БРМ, что я и сделал. Не понимаю, как меня чичи не подстрелили по дороге… По пути я донёс еще двоих раненых к броне. Потом вернулся к своему командиру лейтенанту Миронову.

Сергей Поляков:

— Подъезжаем к Дуба-Юрту, «духи» начали долбить, в БТР попали из гранатомёта. Первых раненых положили на трансмиссию танка. «Духи» танка боялись, понимали, как может шарахнуть, поэтому близко к нему не подходили. Открыли двери БРМ, Куклев говорит: «Надо что-то делать, давай вытаскивать раненых». А впереди на улице села стоял «БелАЗ».

Я находился на башне, и пули по нашей БРМ стучали, как горох, и по броне сыпались вниз. Прапорщик Шустов крикнул: «Падай!», я скатился за машину на землю, а потом в кювет. Первый погибший из моей группы был рядовой Станислав Куликов, срочник. — «Тащи его! — кто-то кричит. — У кого есть промедол?». Пока ему делали укол, ещё одна пуля попала в бок, между пластин бронежилета. Вторым ранили Ивана Кузнецова, в этот момент он сидел спиной рядом со мной за БРМ, пуля прошла мимо моей коленной чашечки ему в ногу. Когда грузили Кузнецова и Куликова, в нашу БМП выстрелили со стороны банды из РПГ. Граната попала в ребристый лист, перебило тяги, и машина пошла задом, через арык, проломила забор и упёрлась в дом. Слева от дороги был арык, мы перебежали туда, так как движение вперёд по дороге было невозможно, «БелАЗ» перегородил проезжую часть. Группа бандитов открыла сильный огонь, мы побежали по канаве, чтобы укрыться во дворе. Двух солдат из ремонтного взвода, которые бежали впереди, ранило, и Рому Балабанова, ему в спину, а мне по голове пуля скользнула.

Евгений Липатов:

— Слышал, что попросили помощи у пехоты, но пехота нам помощи не дала, хотя она рядом стояла. Из полка Буданова приехали тягач, и танк. Танк подъехал и давай шмалять. Начал стволом водить, мы показали куда, и он метров с десяти от нас как даст — даже шифер с крыши дома полетел. Потом поехал вперёд. В танке лейтенант сидел, люк открыл. «Духи» притихли, увидев танк. По нему стали из «граника» стрелять, но выстрел разорвался перед танком. С помощью танка можно было домами пройти, но из командиров никто не повёл.

Мы хотели добраться до первых «бэх», которые подбили, забрать там убитых и раненых, кто остался. До них было метров двести. Первая Курбаналиева, вторая Адамова, а третью они не сожгли. Наводчик её, парень из Ставрополья, через верх не полез, его бы так «духи» сняли. У него было две «Мухи» с собой, он, не вылезая, через триплекс прицелился, высунул руку и, шлёпнул, вторую «Муху» взял — шлёпнул. И из автомата стрелял. А вылез через десантный отсек. Из водителей трёх машин он один остался живой. Наводчики все погибли, водителей Курбаналиева и Адамова снайперы сняли, когда они вылезали. Этот единственный оставшийся в живых водитель к нам прибежал, у него сзади фуфайка горела, с дырой.

Иван Кузнецов:

— Прошло не меньше 2–3 часов, как наши отбивались. Ни авиация наша не работала, ни артиллерия… Только «Шилка» работала, фонтанчики её снарядов разорвались впереди. Танкисты по два выстрела сделали по высоте, и всё. Кто-то из наших подбежал к механику-водителю: «Где командир танка?». Автоматом постучали по броне: «Помогите, вы же видите, что творится!» — «У меня боеприпасов больше нет!». И танки ушли. И батальон остался голый…

Что заставляло убивать в себе чувство страха: солдаты сзади смотрели. Нельзя было показать им свой страх. Стрельба шла не из какого-то одного сектора, был сплошной огонь. У «духов» против нас действовала то ли ЗУшка, то ли «Шилка». Раненый заползает под БМП, снайпер его там не достаёт, так бьёт в асфальт, под углом, и все равно попадает в раненого, рикошетом от асфальта. Солдаты в этом бою показали себя все отлично — ни одного отказника не было. Видно, что страшно ему, глаза по пятаку, но идёт и воюет.