Валерий Киселёв - Разведбат

Сергей Поляков:

— Как только очухались, подполковник Куклев бросил две гранаты в тройку бандитов. Обстрел по нам был такой сильный, что у меня уже младшая дочь стояла перед глазами, ну, думаю — последние секунды живу. Мне Куклев на бегу говорит: «Ты нормальный?» — «Нормальный». — «Не ранен?» — «Нет». Я подумал, что вспотел, провёл ладонью по шее — она вся в крови. Раненых бойцов к ещё целой БРМ потащили огородами. Когда мы подбежали к БРМ, которая находилась перед «БелАЗом», то увидели два трупа боевиков (это Петрович Куклев гранатами уничтожил их), и рядом с БРМ лежали убитые механик-водитель Курбаналиев и наводчик Володя Щетинин из ремвзвода. Он сам вызвался наводчиком, так как не хватало экипажей, служил по этой специальности на срочной. Они погибли, скорей всего от снайпера, когда вылезали контуженные из машины, по которой был произведён выстрел из РПГ. Ранили в эти же минуты и арткорректиковщика 160-го танкового полка, подполковника (звали его Дмитрий), который был с нами. Он давал координаты для артиллерии и вертолётов, огонь вели по сопкам, не в том направлении.

Ситуация была критическая. Практически помощи от артиллерии и авиации не было. Единственное, что нам помогло — это танкисты Буданова. Потом подошла БМП из будановского полка, я подбежал, открыл кормовые двери, кричу лейтенанту: «Подожди, не уезжай, забери раненых и убитых!». Помню, как в подбитой БРМ сидит солдат, водитель взвода матобеспечения, и плачет: «Товарищ майор, заберите меня отсюда, я в ногу ранен». — «Сейчас, подожди!». Быстро закидал валявшиеся неподалёку автоматы раненых и убитых в «бэху», рядом бандит убитый валялся с гранатомётом, на открытом участке, видно, он стрелял по нашей БРМ. Стрельба продолжалась, а откуда по нам стреляют — не поймёшь. Загрузили раненых ребят, убитых Курбаналиева и Щетинина. Только БМП начала назад отходить, какой-то боец подбегает: «Товарищ майор, помогите, там один солдат остался без сознания, а то танкисты уйдут и ему конец». А я тут у БРМ, расстрелянной из РПГ, как-то один оказался. Подумал про себя: «Пойду за ним — могу погибнуть, не пойду — потом себе не прощу». Эх, ладно, пригнулся, и побежали с этим бойцом. Солдат лежит, не шевелится, живой или не живой — не понятно. От такой пробежки — дыхалки нет совсем, силы кончаются, сел и подумал: «Ну, если живой останусь — пить и курить брошу!». Боец этот, к которому бежали, был ранен, весь оцепенел от шока, лежал метрах в семи впереди танка. Потащили его к танку. Вижу, как бойцы за башней на трансмиссии спрятались от огня, кое-как вдвоём дотащили ползком до танка, а загрузить на трансмиссию машины не можем, выдохлись, не хватает сил. Один из наших солдат начал тянуть раненого за воротник бушлата на танк сверху, а подталкивали его снизу. Когда закончили грузить, кто-то крикнул: «Товарищ майор, давай садись!». Я ответил, что доберусь сам, так как меня ждали люди из ремонтного взвода. Сел за гусеницу танка сзади передохнуть и чувствую, как механик передачу включил — надо бежать! Побежал через дорогу — по мне стреляют, пришлось вспомнить, как ползал в училище — мордой по глине, воде, крови.

Добрался до какого-то дома. Там наши у стены сидели, ещё успели покурить, «беломорину» на троих. Пока курили — всё вроде потише стало, но скоро «духи» и здесь начали зажимать огнём, пришлось уходить. Нас у этого дома осталось человек шесть. Сначала дорогу перебежали, потом вдоль стенки, метров 25, затем надо было открытый участок перебежать, по этому участку работал снайпер. Я первый побежал, и лёг за полуметровым фундаментом на полпути, так как начал работать снайпер, потом прополз до забора, мне нужно было перепрыгнуть этот забор, чтобы попасть в гараж. Раздавалась сильная стрельба, судя по автоматическому огню, боевики были где-то здесь, нас в кольцо брали. Все шесть человек благополучно пробежали опасный участок и встретились с подполковником Куклевым, он с небольшой группой ждал нас, а машины с ранеными успели уйти. Подполковник Куклев мне: «Живые все? Ну, молодцы! Ну, побежали!». Только побежали — свист снаряда, и крыша с дома неподалеку слетела, чуть не на нас.

Подошли наша БРМ и танк. Я подбежал к танкисту и попросил: «Шарахни по подбитой БРМ, чтобы боевикам не достались!». Шарахнул он так, что она развалилась. После этого уехали, наконец-то, в батальон. В этом бою потери техники составили: БМП-2 — три единицы; БРМ-1К — одна.

Александр Куклев: