Анатолий Марченко - Звездочеты

— Ты попомни мое слово, — наставительно сказал прохожий, пожилой усатый мужчина, — коль надел красноармейскую форму — никто тебя одолеть не должон. Учитываешь? Ты и никто другой, а тем более из этих шалопаев, победу одержать обязан. Иначе и форму не смей примеривать. Вот ответствуй мне, как это он тебя так разукрасил? А все обязано было произойти явно наоборот…

— Да-да, конечно, вы абсолютно правы, — смущенно повторял Ким.

— И ничего он не прав, — вступилась за Кима девушка. — Вы же ничего не видели.

И она потянула Кима за рукав. Они выбрались с пустыря на улицу, а вслед им все слышались назидания усатого прохожего.

Только здесь, на бульваре, Ким пришел в себя и понял, что опасность миновала. Девушка не отходила от него, и даже на расстоянии он чувствовал, как она дрожит.

— Я вас провожу, — вдруг решительно заявил Ким. — Где вы живете?

— Не надо, — неуверенно возразила она.

— Нет, надо, — твердо сказал Ким. — Он может вас подкараулить.

Девушка ничего не ответила и пошла чуть впереди, как бы показывая Киму дорогу. Шли долго, и Ким чувствовал, что все ближе и ближе они подходят к Волге. Совсем рядом, где-то за сгрудившимися на берегу низкими старыми домами, слышались всплески воды, гудки буксиров. Пахло мокрым песком, селедкой, свежим сеном. В порту перемигивались разноцветные огоньки.

Они шли молча, и каждый боялся неосторожно нарушить тишину. Ким молчал по своей природной застенчивости, а девушка, видно, никак не могла прийти в себя после случившегося.

Внезапно она остановилась у освещенного подъезда кирпичного двухэтажного дома.

— Вот мы и пришли, — сказала она. — Я живу в общежитии. Здесь железнодорожный техникум. — Она вдруг одернула себя, понимая, что говорит совсем не то, что следовало бы оказать в эти минуты. — Вам больно? Видите, досталось из-за меня…

— Ерунда, — бодро заявил Ким, чувствуя, однако, что только благодаря усилию воли и тому, что рядом с ним стоит эта незнакомая девушка, он все еще способен держаться на ногах. Голова гудела как колокол, скулу ломило от боли, но он крепился, стараясь изобразить улыбку на все еще бледном лице. — Сущая ерунда, — повторил Ким.

Он впервые вблизи, при свете уличного фонаря, взглянул на девушку и онемел от изумления. Лицо ее было отмечено той самой красотой, какая лишь в мечтах рисовалась Киму. Особенно его поразили ее глаза — глубокие и манящие, как лесные озера.

— Какая вы!.. — вырвалось у Кима, и он, будто зачарованный, смотрел и смотрел на нее.

Девушка нахмурилась и отвернулась.

— Ну и мальчишки! — с внезапно закипевшим раздражением сказала она. — Чуть что: «Какая вы!» Ну, какая, какая? Знаю, сейчас скажешь «глаза», — она неожиданно перешла на «ты». — Да, может, у меня и всего-то стоящего — глаза одни. Да и те, чтобы таких, как ты, заманивать да обманывать…

— Зачем вы так? Вы же совсем другое думаете, — опешив от ее грубоватого тона, сказал Ким.

— «Зачем, зачем», — немного успокаиваясь, виновато ответила она. — Затем, что из-за этих дурацких глаз покоя не знаю. Ты же сам видел — привязался ко мне этот… Глеб его зовут… — Она вдруг съежилась, словно ей стало холодно. — Ты не сердись на меня, пожалуйста. Дура я неблагодарная, даже спасибо тебе не сказала. — Девушка помолчала и добавила с едва уловимым лукавством: — Рыцарь ты…

Ким смущенно опустил голову, хотя ему хотелось смотреть и смотреть на эту странную красивую девушку.

— А твоя часть далеко? — осторожно спросила она.

Ким ответил, что должен ехать в лагеря.

— Так далеко?! — воскликнула девушка. — Ты же опоздаешь на последний трамвай!

Ким взглянул на часы, и сердце его захолонуло. Теперь, даже если бежать, как на спортивных соревнованиях, плачевный исход неминуем: к двадцати трем ноль-ноль ему в часть не успеть.

— Да, действительно я, кажется, опоздал, — попытался сказать он как можно спокойнее и все же не двигался с места, будто ожидая разрешения девушки.

— Идите же скорее, — заволновалась она, снова переходя на «вы». — Надо же, сколько несчастий из-за одной дрянной девчонки!

— Нет-нет, не наговаривайте на себя, — поспешно, все больше смущаясь от каждого слова, оказал Ким.

— Ну, ладно, ладно, — вдруг с какой-то обреченностью в голосе согласилась она. — Скорее бегите на трамвай, еще успеете. Дорогу-то найдете?

— Конечно найду! — заверил Ким.

— Ну, прощайте. — Она смело протянула ему худенькую руку.

— Почему же «прощайте»? — испуганно спросил Ким, содрогаясь от одной мысли, что больше никогда ее не увидит. — Лучше «до свидания».